Чтение онлайн

– Небогато,– сказал Иван Иванович.– Я думал, у вас целый воз. Если уж пулю разыскали…

– То техника помогла,– отшутился Веселых.

– А что, может, изобретут когда-нибудь грибоискатель.

– Вам, по-моему, он не нужен.

Кабашкин довольно хмыкнул. Его трофеям можно было позавидовать – больше половины ведра упругих подосиновиков, розовых волнушек, ярко-оранжевых лисичек. И даже сыроежки, собранные Иваном Ивановичем, были крупные, мясистые.

Решили передохнуть. На открытом, проветриваемом месте (чтобы сдувало комаров) нашли небольшой бугорок с пеньком. Кабашкин поставил ведро на пенек, а сам, расстелив под бугорком куртку, уселся па нее, затянувшись сигаретой. Артем Корнеевич примостился рядом и, казалось, задремал.

Иван Иванович почтительно молчал, прислушиваясь к тайге. Стояла та особая тишь, которая была полна звуков и в то же время оставалась тишиной. Шептались кроны деревьев, перекликались птицы, вдалеке слал кому-то телеграфные трели дятел. У Кабашкина невольно слипались веки. Сквозь наплывающую сонливость слышались как будто чьи-то голоса, смех. Стоило открыть глаза, и людские голоса оказывались не чем иным, как прозрачным гомоном леса, который пробуждал в сознании смутные образы.

Кабашкин стряхнул с себя оцепенение и хотел было подняться, но вдруг над ним словно что-то разорвалось. Где-то совсем рядом прогремел выстрел.

Слетело с пенька ведро, рассыпались по траве грибы. Иван Иванович от неожиданности припал к земле, словно ожидая следующего выстрела. Артем Корнеевич вскочил на ноги. Метрах в десяти стояли двое мальчишек. Крепких, загорелых, в одинаковых спортивных костюмчиках и кедах. Одному было лет десять, другой постарше года на два. Он-то и держал в руках карабин.

– Вы что?! – задохнувшись от негодования, выкрикнул Веселых.– Могли же в нас!…

Удивление на ребячьих лицах сменилось испугом. Было видно, что у обоих большое желание задать стрекача.

– Что же это творится, а?– сокрушался Кабашкин, зачем-то поднимая и осматривая пробитое навылет ведро.– Новенькое ведь совсем…– Иван Иванович все не мог прийти в себя. Руки у него дрожали.

– Вот надеру уши! – наступал Артем Корнеевич на пацанов.

Те стояли, боясь пошевелиться.

– А мы… Мы…– пролепетал младший, невольно заходя за спину старшего.

– Вы хоть соображаете, что могли натворить! – покачал головой Кабашкин, оставив наконец ведро в покое.

– Да вот… нашли…– показывая ружье, сказал старший.– Решили попробовать.

– Как это нашли? Где?-сурово спросил Артем Корнеевич, не отрывая взгляда от карабина.

Трехствольный, с оптическим прицелом, он был богато отделан инкрустацией и чеканкой.

– Там,– куда-то неопределенно показал старший.

– И еще вот это,– словно подтверждая, что они не обманывают, вынул младший из-за пазухи кожаный бумажник, сложенный листок бумаги и протянул Артему Корнеевичу.

Веселых раскрыл его. На землю выпало несколько белых прямоугольников. Артем Корнеевич поднял их.

Это были визитные карточки. На глянцевитой плотной бумаге тускло сверкала витиеватая надпись, тисненная бронзой: «Эдгар Евгеньевич Авдонин, доцент, кандидат биологических наук». Дальше шел адрес, номер телефона. На другой стороне-то же самое, но по-английски. А сложенная бумажка была вырвана из школьной тетради. Грязная, замусоленная. Кто-то безграмотно-корявым почерком записал на ней стихи.

– Тюремная лирика,– сказал Кабашкин, рассматривая бумажку.

– Это где лежало?– спросил у притихших ребят Артем Корнеевич.

– Где и ружье. Рядом,– ответил старший.

Эксперты разыскали Дагурову по телефону в рай-прокуратуре. Услышав о находке, она тут же отправилась в Турунгайш.

Ружье принадлежало Авдонину. Это подтвердил Юрий Васильевич Сократов, научный сотрудник заповедника. Он и был отцом мальчишек – Кирюшки и Славы.

Ребята пошли в тайгу проведать лисью нору, где они весной видели совсем маленьких лисят. По дороге затеяли игру в зоску [5] . Поссорились. Младший, Кирюшка, чтобы досадить брату, забросил его зоску в кусты. Слава полез ее искать и наткнулся на ружье, бумажник и листок со стихами. Мальчишки забыли о ссоре, о лисятах. Один из стволов был заряжен патроном. Удержаться, чтобы не пальнуть, было невозможно (какие они тогда мужчины!). Кинули монетку, кому выпадет такое счастье.

Повезло старшему, Славе, о чем свидетельствовал здоровенный синяк на его скуле – след удара приклада при отдаче. А мишень? Что может быть лучше сверкающего на солнце цинкового ведра?…

На вопрос Дагуровой, откуда ребятишки умеют владеть ружьем, они сказали, что научил их Нил Осетров.

Выяснилось, что в интернате, в райцентре, где учились Кирюшка и Слава, Нил организовал школьный кружок любителей природы под названием «Соболек». В нем ребята познают не только азы природоведения, но и учатся обращаться с охотничьим оружием, ходить по звериному следу, охотиться с собакой. Кружковцы бывают на кордоне у Осетрова, где он проводит занятия, так сказать, на природе…

Но, в общем, Сократовы оказались толковыми ребятами. Отыскали место и подробно объяснили, как и где лежали ружье, бумажник и листок со стихами. И были весьма обескуражены поведением взрослых: то их ругали (отец даже отпустил пару хороших затрещин), а в довершение всего – похвалили.

Дагурова, Кабашкин и Веселых обсуждали находки в «академгородке». Ивану Ивановичу и Артему Корн-евичу предстояла еще дорога. Пропускать вертолет было нельзя: следующий рейсовый летел через день. До аэропорта в Шамаюне их обещал подбросить Гай.

– Бывает же,– сказал Иван Иванович,– пошли по грибы, а вернулись с вещдоками.

Помимо ружья, листка со стихами и бумажника, имелась еще пуля, которую выпустил по ведру из авдонинского карабина Слава. Артем Корнеевич обнаружил ее в стволе старого дуба.

– А какие грибы были! – подтрунивал над медиком Веселых.

– Для настоящего грибника главное – процесс собирания,– отпарировал тот.– Да бог с ними, с грибами. Вот это, я понимаю, повезло! – показал он на авдонинское ружье.– Расскажи кому, при каких обстоятельствах мы его нашли,– не поверят! И что получается: не только эксперты, но и сыщики! В одном лице!

Иван Иванович, верный себе, тут же вспомнил случай, происшедший еще до войны в Подмосковье. Тогда в уездных милициях по штату полагалось два сотрудника– начальник отделения и старший милиционер. И вышло так, что оба оказались очевидцами происшествия. Как снимать показания? Старшего милиционера допросил начальник. А себя?…

– И что вы думаете? – обратился к собеседникам медик.– Как поступил сей мудрый муж?– Он весело посмотрел на Артема Корнеевича и Ольгу Арчиловну.– Снял допрос с самого себя. «Я, начальник отделения милиции такой-то, допросил нижепоименованного…». И ставит опять свою фамилию. В конце протокола две подписи: того, кто допросил, и того, кого допросили. Сами понимаете – одинаковые.