Чтение онлайн

– А я еще и позвонила в московскую прокуратуру. Обещали сообщить по телефону самое главное.

– Это другое дело,– одобрительно кивнул Резвых.

– А Сократов сейчас дома?– спросила Дагурова.

– Был… А что?

– Хочу побеседовать…

Когда выходили, Резвых внимательно осмотрел замок на входной двери.

– Открыть – пара пустяков,– прокомментировал он.

– Зато тут заперто прочно,– показала следователь на комнату рядом с входом, на дверях которой было врезано два солидных замка.

– Персональные аппартаменты Меженцева, заместителя Гая,– дернул зачем-то ручку двери капитан.– Живет, когда наезжает. А так никого не селят…

Юрий Васильевич Сократов жил в домике, возле которого стояли психрометрическая будка, осадкомер [6] , крутился на шесте флюгер. Сам хозяин, расположившись на приставленной будке лестнице, записывал что-то в тетрадь. Он сказал, что скоро освободится, и попросил следователя пройти в дом.

Жена Сократова, полная невысокая брюнетка с ямочками на румяных щеках и ласковыми глазами,– так представляла себе Ольга Арчиловна украинок откуда-нибудь с Полтавщины,– провела следователя в комнату, сверкающую чистотой. Обстановка была довольно скромной. Мебель разномастная. Внимание Ольги Арчиловны привлекла висевшая на стене большая цветная фотография птицы.

Кирюшка и Слава, встретившие следователя настороженно – а вдруг снова будут какие-нибудь неприятности, хватит им подзатыльников, полученных днем,– постепенно оживились, стали объяснять, что это за птица и почему папа повесил фотографию в горнице.

– Синяя птица! – с гордостью сказал Слава.– Но это не та, о которой кино показывали. Вы видели кино, да?

– Конечно,– подтвердила Ольга Арчиловна.– Синяя птица – это символ счастья…

– А наша,– продолжал старший сын Сократова,– индийский дрозд… Папа говорит, раньше они к нам не залетали. А эта вот прилетела. Очень редкий снимок. Он хочет о ней в журнал написать… Смотрите, какие красивые у нее перышки, правда?

– Очень,– пришлось согласиться Ольге Арчиловне.

– И она здорово поет! – сказал Кирюша.

Мальчики наперебой стали рассказывать, как и где удалось их отцу заснять индийского дрозда.

Жена Сократова тоже оказалась словоохотливой. А выговор у нее действительно был украинский, с характерным «г». Выяснилось, что Юрий Васильевич по образованию и по службе орнитолог, а метеорологией занимается любительски.

– Редкое хобби,– удивилась Ольга Арчиловна.

Слово «хобби», видимо, не понравилось хозяйке. Она усмотрела в нем что-то несерьезное. А, как поняла следователь, в доме относились с уважением к увлечению главы семьи. Мальчики с гордостью показали Дагуровой несколько грамот и значок «Отличник гидрометеослужбы СССР».

– Ну, расхвастались,– вошел в комнату смущенный Сократов.

Он извинился, что заставил себя ждать. Его жена увела детей, оставив мужа и следователя одних. Разговор зашел об Авдонине, о магнитофоне, который тот обещал Юрию Васильевичу.

– Знаете, какая у меня мечта? – признался орнитолог.– Выпустить буклеты о птицах. Как выпускают журнал «Кругозор». Яркая цветная фотография, рассказ занимательный, может быть, какого-нибудь журналиста или писателя и тут же – мягкая пластинка с голосом данной птицы. Это же такой мир! То, что в большом городе не найдешь… И ведь многие из птиц исчезают. Канюк, например. Конечно, у меня скромная задача – собрать фонотеку пернатых Дальневосточного края. Но и это проблема. Техника не та.– Он показал старенький магнитофон «Весна».– Как увидел «Сони», который Эдгар Евгеньевич привез моему начальнику, Гаю, так прямо, как говорится, слюнки потекли. Набрался нахальства и попросил достать мне.

– Когда это было? – спросила следователь.

– Зимой. Эдгар Евгеньевич сказал, что постарается достать. Готовь, говорит, деньги… С другой стороны, отказать мне ему было неудобно…

– Почему?

– Я ему помогал. Так, по дружбе. Анализировал цикличные изменения погоды, графики составлял. Он хотел использовать их в своей докторской диссертации. Тема в какой-то степени связана с колебаниями климата и промыслом пушнины.

– Да, я слышала,– кивнула Дагурова, вспомнив брошюру, подаренную Авдониным Гаю.

– Сказал, что Уралов ему чем-то обязан и магнитофон будет… Летом Эдгар Евгеньевич привезет.

– Постойте,– перебила его следователь,– какой Уралов?

– Киноартист. Родион Уралов. С Авдониным сюда приезжал.

– Вы хотите сказать, что «Сони» должен был достать Уралов?

– Да. У него знакомство не то в «Березке», не то родственник – дипломат… Меня, честно говоря, это не касалось. Не расспрашивал.

– Какую сумму назвал Авдонин?

– Тысяча двести.

– Вы не интересовались, сколько такой магнитофон стоит в магазине?

Сократов с усмешкой покачал головой.

– А где вы видели такой в магазине? В комиссионке разве что… Был я в прошлом году в Москве. В комиссионке прямо у входа типчики предлагают «Грюндики», «Филлипсы», «Сони». Один завел меня за угол, хорошую машину показал. А цена! – Юрий Васильевич закатил глаза.– Три тонны…

– Три тысячи?

– С моими шестью сотнями там нечего было делать… Уверяю вас, тысяча двести – по-божески. Ведь новенький…

– Выходит, Авдонин не успел его вам передать?– спросила следователь.

Юрий Васильевич вздохнул так, словно ему напомнили о самом тяжком горе в его жизни.

– До сих пор не могу себе простить… Мне бы сразу пойти с ним! Побежать!– Он вдруг спохватился:– Конечно, такое несчастье, а я о каком-то магнитофоне.

– Одно другого не касается,– сказала следователь.– А как вы узнали, что Авдонин привез вам магнитофон?

– Услышал, что Эдик здесь, сразу в контору. Еще бы, целых полгода ждал! Увидел он меня, улыбнулся сделал свой любимый жест…– Юрий Васильевич поднял руку над головой, соединив большой и средний пальцы.– Говорит: «Все о'кэй, старик!» Мне, как сами понимаете, невтерпеж. А чемодан у него в «академгородке»… Говорит, закончу срочные дела, вечером заявлюсь. Такое дело, мол, не отметить – грех… Очень ему нравились наливочки моей Ганны.– Сократов, видимо, имел в виду жену. Следователю она представилась Галей.– Ждали, готовились…– Он печально замолчал.

Оформив беседу протоколом, Ольга Арчиловна спросила: не возьмет ли Юрий Васильевич на себя труд составить для нее справку о состоянии погоды в заповеднике вечером в воскресенье, когда убили Авдонина?

– Ради бога,– ответил Сократов.– И вообще, если понадоблюсь вам, пожалуйста, в любое время.

Дагурова легла спать пораньше. Уже засыпая, она слышала, как пришла Аделина. Под самое утро ей снилось, что она идет с Виталием по только-только скошенному лугу. Резко пахло мятой, ромашкой, чебрецом. Ольга Арчиловна проснулась. А запах остался. Кто-то ходил по дому. Шаги были тяжелые, твердые. Аделина же всегда ступала мягко, бесшумно.

Ольга Арчиловна взяла полотенце, мыло, зубную щетку и вышла из своей комнаты. Дверь, расположенная у самого входа, была открыта настежь.

«Неужели Меженцев?– удивилась следователь.– Когда же он появился?»

Увидела она его уже после умывания. Из кухни с заварным чайником в руках выходил высокий крепкий мужчина с седой крупной головой. Он был в толстой клетчатой рубахе и в хлопчатобумажных брюках, заправленных в сапоги. Обветренное загорелое лицо, окладистая борода. На запястье цепочка с пластинкой из блестящего металла, какие Дагурова часто видела у молодых людей.