Хищники
Шрифт:
Она порывисто встала.
– Знаю, знаю,– остановил ее капитан.
Ольга Арчиловна стала расспрашивать Кудряшову, кто такие их гости. Выяснилось, что представительный мужчина – заведующий областным отделом здравоохранения Игорь Константинович Груздев. Его имя Дагурова слышала, но встречаться лично с ним не приходилось. Его спутница – фельдшер со станции «Скорой помощи» из областного города. Приехали они в воскресенье утром. Гостят уже третий день.
Участковый поинтересовался, где шофер. Хозяйка ответила, что сидел со всеми за столом, а потом ушел пострелять.
Дагурову особенно волновал вопрос, что делали гости вечером 27 июля, когда был убит Авдонин.
– Выходили,– сказала Кудряшова.– Проветриться…
– Все трое? – уточнила следователь.
Хозяйка кивнула.
Дагурова поняла, что сегодня допросить гостей не удастся – до вечера они не очухаются. Значит, надо встретиться с ними завтра. А как уведомить? Сейчас говорить бесполезно, ничего не соображают. Следователь выписала повестки. Оставила Кудряшовой. И ее попросила также прийти завтра.
Хозяйка пошла их проводить. И тут они увидели приближающегося всадника. Он нелепо сидел в седле, дергая уздечку то в одну, то в другую сторону. Лошадь фыркала, недобро кося глазами.
– А вот и шофер, Пашка,– сказала Соня.
Ему было лет тридцать. За спиной у него болталось ружье. Он не слез, а скорее свалился на землю как куль и, еле удержавшись на ногах, зло произнес:
– Забирай свою дуру! Чуть не расшибла, стерва!
– Я же говорила,– схватилась за повод Кудряшова.– Не любит, если кто под мухой.– И увела вздрагивающую и шарахающуюся лошадь во двор.
Участковый инспектор попросил у шофера документы. Тот, все еще проклиная строптивую кобылу, принес их из машины. Документы у него оказались в порядке.
Ехали от Кудряшовых молча, подавленные картиной, которую застали у лесника. Арсений Николаевич все же не выдержал и прокричал, перекрывая шум мотоцикла:
– Как же, пойдет Сонька к Гаю – держи карман шире!
И больше до своего дома не произнес ни слова…
Зашли на служебную половину. Ольга Арчиловна спросила, что собой представляет Кудряшов.
– Летун. Сам из Подмосковья. Хвастает, что был знатным строителем… Строитель, от слова «на троих»… Соня мне как-то призналась: поколесили они по матушке-России. Кудряшов и асфальт клал, и шабашил у колхозников, и кочегаром работал. А перед тем как его Гай взял, в тире в Шамаюне пробавлялся, дурачил честной народ.
– Как это? – не поняла Ольга Арчиловна.
– Там призы всякие. Мелочь, конечно, шоколадки, игрушки. Самый важный трофей – шампанское. И вот какая штука – сынишка моего шофера, я тогда еще в угрозыске работал, как ни пойдет туда, все деньги просадит, на кино и мороженое полученные, а никакого приза заполучить не может. Дома Димка из мелкашки бьет что твой снайпер, а у Кудряшова все мимо. Дело, конечно, не в шоколадке, обидно парнишке, чуть ли не в слезах приходил из тира.– Арсений Николаевич усмехнулся.– Старший брат решил проверить, что за петрушка такая. Пошел с Димкой. Видит, мушки сбиты у духовушек. Он ничего не сказал. Взял винтовку, учел соответствующую поправку да и выбил подчистую все призы. На следующий день снова. На третий, четвертый опять. Вот тогда и взмолился Кудряшов: мол, на призы ему уже денег не выделят. Вместо прибыли его тир одни убытки дает. А парень говорит: поправь мушки, отстану.– Капитан помолчал и уже серьезно добавил: – А в заповеднике ему не надо мушки сбивать: призы везут сумками.
– За что же его так любят? – поинтересовалась следователь.
– Первый обход – особый. Гостевой, можно сказать,– стал объяснять Арсений Николаевич.– Центральная усадьба, «академгородок». Баню строили по специальному проекту, вроде…
– Сауна? – подсказала Дагурова.
– Обыкновенная, русская… А вот где мы с Сонькой сидели – комната для приезжих. Начальство всякое наведывается. Попариться, подышать кедровым воздухом. Ружьишком побаловаться…
– Как ружьишком? Ведь заповедник! – удивилась Ольга Арчиловна.
– Заповедник, конечно, заповедник,– вздохнул Резвых.– Кудряшов вот тоже лесник. А случается, этот лесник, страж, можно сказать, природы, пару рябчиков, фазанчика шлепнет и в машину гостю. Дескать, сувенир. Чтоб потом похвастал трофеем… Конечно, мне судить трудно. Может, за этих двух рябчиков на тот же БАМ сотни дубленых полушубков подвезут… Но ведь правила охоты, норма отстрела, заповедный режим для всех должен быть одинаков, так я понимаю?
– А как же иначе, Арсений Николаевич,– поддержала его Дагурова.
– Я, как переехал сюда, завел было разговор об этом со своим начальством… Мне шепнули, что дело мое – бытовые скандалы, драки… А на то, мол, дирекция имеется…
– Вот-вот… И самое страшное-то в том, что привыкают ко всему этому… Лесник браконьерствует, инспектор рыбнадзора таскает рыбу сетями, инспектор ГАИ сшибает пятерки. «Дыхни в карман» – и езжай с богом…
– Знаете, отчего равнодушие плодится? – спросил Резвых.– Читаешь, к примеру, в газете, что какой-то руководитель пустил на ветер тысячи народных денег. А наказание? Поставили на вид или выговор объявили. Самое худшее – переведут на другую должность… Разве не так? – с горечью сказал участковый. И сам себе ответил: – Так. Лично у меня мнение: или наказывать по всей строгости, или вовсе не печатать… Что такое по сравнению с этим подстреленный лось, пятерка или пуд рыбы? И как потом наказывать того же самого «глухонемого»?
– Да, все хочу спросить: почему глухонемой? По-моему, Кудряшов нормально слышит и говорит…
Арсений Николаевич усмехнулся.
– От природы нормальный – верно. А по положению… Участковый тяжело вздохнул.– Иногда думаешь, а сам-то нормальный? Стараешься ничего не видеть и не слышать. Или раскрываешь рот, а тебя другие не слышат…
– Боже ж ты мой! – воскликнула Ольга Арчиловна.– Ученые добились, чтобы глухонемые, которые к тому же еще и слепые от рождения, научились видеть, познавать окружающий мир! Чтобы умели выражать свои чувства, отношение к миру! Стихи писать, диссертации. И в то же время кто-то сознательно обычных людей превращает в слепых, глухих и бессловесных… Ну не парадокс?
– Сплошь и рядом,– кивнул капитан.– Груздева возьмите. Врач. И не рядовой! Небось проповедует воду. Ни рюмки вина, даже в праздник… А сам? Да еще девчонку прихватил…
– Кстати, надо выяснить, почему здесь машина в служебное время.– Ольга Арчиловна позвонила на междугородную и попросила соединить со станцией «Скорой помощи». Положив трубку, она возмущенно продолжала: – Третий день в заповеднике! Может, кому-то срочно помощь нужна… Вот мой муж рассказывал. У них в геологическом управлении на работе чертежнице плохо стало. Вызвали «Скорую». Полчаса нет, час… Она уже белая как полотно, все мечутся, а сделать ничего не могут… Почти через полтора часа приехал врач. Представляете, через полтора! Ну, увезли, а вот спасти… Язвенное кровотечение. Приехали бы раньше, успели бы сделать операцию… Ей бы еще жить да жить – сорок лет всего было. И двое детей сиротами остались. Девочка грудная еще…
Телефонистка дала областной центр. Дежурная станции «Скорой помощи» толком ничего сказать не могла. Машину в Шамаюнский район они не посылали… По ее словам, дальними вызовами занимается санитарная авиация. В отношении фельдшера Приходько (так звали спутницу Груздева) тоже была неясность. Согласно табелю она все эти дни находилась на работе – дежурила на выездах…
– Видели мы, что это за выезд,– сурово сказала Дагурова, положив трубку. От негодования ей трудно было найти слова. И еще ей не давал покоя рассказ Арсения Николаевича о «глухоте» и «немоте».