Чтение онлайн

Нил замедлил шаг, прислушиваясь к каждому шороху сзади.

«Гай тоже наверняка знает о Белталыке,– подумал лесник.– А урочище будет метров через триста… Значит, до смерти осталось триста метров…»

Осетров стал мысленно считать. Вот осталось уже двести пятьдесят метров… Двести… Сто пятьдесят… Сто…

Вдруг до него донесся щелчок бойка о патрон, затем резкий передерг затвора. Нил, не разворачиваясь, сделал два-три прыжка назад. Налетел плечом на дуло карабина, и Гай, отброшенный резким неожиданным толчком, упал в вязкую трясину. Карабин отлетел в сторону и исчез в ржавой болотной воде.

Сам Нил едва удержался на скользких шатких бревнах, упав на колени. Все произошло в какое-то мгновение. Гай, видимо, не успел осознать, как это случилось. Он бешено заработал руками, но от этого его положение стало еще хуже. На глазах Нила директор погружался в жидкое месиво. Оно уже доходило ему почти до груди.

– Помоги! – прохрипел Гай.– Прошу!

Осетров изо всех сил стал дергать руками, пытаясь разделаться с узлом, но он был завязан намертво. Поискав вокруг себя глазами, Нил заметил торчащий меж бревен гати обломок березового ствола. Он завел за него связанные кисти и с остервенением принялся тереть ремень об острый край сломанного бревна.

Гай мотал головой, выпучив налитые кровью глаза. И все погружался и погружался в болото. Зелень ряски уже колыхалась у его рта.

– Ни-ил! – вырвался у него не то стон, не то крик.– У-моляю!

– Не видите?! Сами завязали! – огрызнулся Нил, злясь на Гая, на себя и чертов ремень, который не поддавался.

И когда уже казалось, его усилия ни к чему не приведут, что-то легонько треснуло. Нил почувствовал, что руки у него наконец свободны.

Сбросив моментально рюкзак, он выхватил из гати жердину и перекинул в сторону Гая. Тот лихорадочно ухватился за нее обеими руками. Действуя жердью как рычагом, Осетров пытался вытащить Гая на бревна, но не получалось – трясина держала его крепко. Вдруг с треском переломилась жердь. Нил стал искать другое подходящее бревно. Когда нашел и бросил, Гай вновь ухватился за его конец. Он хрипел от натуги, его руки скользили по грязному, скользкому стволу.

Неимоверными усилиями Нилу все-таки удалось схватить Гая за воротник пиджака и вытащить огрузневшее тело на гать. Гай перевалился поперек хлопающих бревен гати и, лежа на животе, тяжело дышал и отплевывался. Осетров ловким движением заломил ему руки за спину, быстро перевязал их обрывком ремня. Потом он извлек из кармана брюк Гая пистолет и засунул себе за пояс.

– Что, власть переменилась? – усмехнулся Осетров, вытирая рукой вспотевшее, перепачканное кровью и землей лицо.– Вставайте!

Он сделал на всякий случай несколько шагов назад и взял в руки обломок жерди. Федор Лукич с трудом поднялся.

– Идите! – скомандовал Осетров.

…Арсений Николаевич Резвых постучался в жилой вагончик мостопоезда 594, когда рассвет еще только занимался. Не хотелось будить ребят в такую рань, но дело не терпело отлагательств.

Они прибыли сюда со следователем Дагуровой и начальником уголовного розыска Сергеевым затемно и уже успели сделать многое. На ноги была поднята местная милиция. По рации полетели указания участковым инспекторам в близлежащие поселки, разбросанные по тайге. Работникам ГАИ были даны инструкции тщательно проверять все машины. Но без добровольных помощников обойтись нельзя: слишком обширна территория, на которой мог появиться преступник.

Тогда Резвых и вспомнил о знакомых бамовцах.

Ребята, узнав, с какой целью приехал Резвых, встали как по команде. И уже через несколько минут были в полной боевой готовности.

Правда, строители удивились, что депутат поселкового Совета, приезжавший к ним недавно, оказался офицером милиции. Но для расспросов не было времени.

Арсений Николаевич объяснил ребятам, что идут поиски опасного преступника. А людей не хватает…

Помогать вызвались все.

Арсений Николаевич пошел к клубу «любомудров», где его поджидала Ольга Арчиловна. Вскоре туда же подошли и добровольные помощники. Капитан представил им старшего следователя областной прокуратуры. Ребята смекнули: задание действительно не шуточное, и очень внимательно слушали, когда Арсений Николаевич объяснял его,– прочесать пути, ведущие от Захарьина болота.

– А он точно выйдет сюда?– спросил кто-то из бамовцев.

– Не исключено,– ответил Резвых.

– А как он выглядит, этот преступник?– поинтересовался другой.– Приметы какие?

– Вот с приметами туго,– признался капитан.– Высокий мужчина… Возможно, в плаще – это все, что передал Уралов со слов Осетрова.

– Иди туда, не знаю куда…– с иронией заметил один из парней.– Принеси то, не знаю что… Прямо для нашей секции «Хотите верьте, хотите нет»,– засмеялся он.

На него зашикали. Не до смеха…

– Понимаете, товарищи,– сказал Арсений Николаевич,– на воре шапка горит. Преступник, как правило, боится, крадется… Словом, шарахается от собственной тени… Или прикидывается спокойным… Конечно, смекалка нужна, как в разведке…

– Ясно, товарищ капитан. Разберемся,– раздались голоса.

Договорились, что ребята разобьются по три-четыре человека и прихватят охотничьи ружья у кого есть.

Вдруг встал Раймонд Скуенек, друг Бориса Рогова.

– Есть идея! А что, если вертолет? Сверху виднее…

– Конечно! Еще бы! – поддержали его.– Тут изыскательская партия недалеко. К ним каждый день вертолет прилетает… Не откажут…

Двое вскочили, чтобы бежать к начальнику участка, договариваться насчет вертолета. Узнав, в чем дело, Дагурова отправилась вместе с ними.

Связались по рации с руководителем геологической партии. Тот дал «добро» на использование вертолета для поиска преступника. Но он мог прилететь только часа через три. Не раньше.

Болото осталось позади. Нил невольно оглянулся: если бы не случайное избавление (оно казалось ему чудом) – и костей его не нашли бы.

«Жив, жив, жив!» – стучала кровь в висках. Осетров поднял лицо к небу, поражаясь его огромности и синеве, и вздохнул полной грудью, положив на землю рюкзак.

Жизнь продолжалась. И следовало еще довести Гая до ближайшего поселка. Там помогут. Свои…

Нил прикинул – до Турунгайша далеко. А вот где-то впереди, за Белталыком, есть, кажется, два-три домика…

– Стой,– крикнул Осетров Гаю, продолжавшему тяжело шагать по сухой, отдающей гулом земле. Тот, грязный, облепленный тиной и ряской, посмотрел через плечо на лесника равнодушно-холодным взглядом и остановился.

Нил развязал рюкзак. В нем плащ с капюшоном, в котором Гай был там, на озере, в лодке. Топорик, саперная лопатка. Какой-то сверток. Дальше Осетров копаться не стал – некогда. Плащ он надел на себя: плотный, защищает от комарья.

– По праву – вам нести дальше,– сказал он, прилаживая рюкзак на спину Гаю, который ничего не ответил.– Пошли…

И они двинулись по чуть заметной тропе. Нил закинул на шею дрын, прихваченный с болота, и положил на него руки. Так, он видел, ходят на севере каюры.