Чтение онлайн

С големами самое важное — отдавать чёткие инструкции, следить за тем, как они выполняются, и не оставлять простора для фантазии. Мои довольно хорошо обучены, не зря они так долго служат в доме; они знают, что «слабый мыльный раствор» — это стакан мыльной стружки на ведро чистой воды, нагретой до сорока градусов, размешанный до однородного состояния. Големы отлично подходят для тупой монотонной работы, поэтому Третьего я оставила тереть паркетные полы с поблёкшим от времени лаком, Второго и Четвёртого купать хрустальные подвески с люстры, Пятого — мыть окна, а Шестого — носить кадки с цветами и текстиль.

А вот картины я расчехлила и протёрла самостоятельно, — фактурные мазки масла не терпят грубости.

Может показаться, что любое хозяйственное дело — ерунда, если у тебя достаточно големов. Увы, это совсем не так: на обучение и контроль безмозглых исполнителей иногда уходит столько времени, что остаёшься совсем без сил, зато с ненавистью и к големам, и к уборке.

— Образец, — сказала я Первому, ткнув пальцем в удовлетворительно отмытую панель. — Повтори со всеми другими панелями в коридоре. Заменяй раствор после каждой второй панели. Когда закончишь, подойди ко мне. Приступай.

Первый — старенький голем, для красоты обряженный в фартук на бесполое худое тело из бледно-серого крошащегося камня, — развернулся и пошаркал к началу коридора, мыть и тереть. Я проследила, как он переставляет стремянку, вовремя остановила не справившегося с тугими защёлками на внутреннем лифте Восьмого и с тоской подумала о профессиональном клининге.

Весь третий этаж западного крыла занимали семейные покои, до сегодняшнего дня пустовавшие. По левой стороне — мастерская, кабинет, гардеробная, ванная и спальня для супруга, по правой — расположенные зеркально комнаты для меня. В торце коридора и между спальнями располагалась неадекватно большая «общая комната», оформленная пошлыми набивными обоями.

Что ж, мои предки любили трахаться с роскошью, — не то чтобы это должно было удивить. В центре огромного пространства, в свете пяти окон и ровно напротив двери в коридор стояла массивная квадратная кровать, на которой можно было бы разместить четырёх человек, и никто из них не был бы обижен. Подходящего по размерам матраса не нашлось; я примерила один поменьше, но это выглядело глупо и жалко. Поменять кровать на другую тоже не получилось: ножки оказались намертво привинчены к полу, а на переборку паркета не было времени. Пришлось обмерить это убожество и заказать новый матрас, мысленно оплакав бюджет Рода.

Големы развесили портьеры, — я выбрала тяжёлую однотонную зелень, и это немного сгладило эффект от вышитых бисером цветов над кроватью. Медную ванну на кованых ножках големы начистили до блеска, под неё я велела постелить ковёр, а рядом поставить ширму; правда, потом выяснилось, что горячее водоснабжение к ней всё равно почему-то не подключено, поэтому функция ванны была исключительно декоративной. В дальнем углу слились в экстазе абстрактные скульптуры, причём у женской были в фотографических подробностях изображены грудь и кудряшки на лобке, у мужчины — напряжённый член и обтянутые мускулами плечи, а лица у обоих отсутствовали: скульптор только наметил точками глаза.

Ещё в комнате был камин, рядом с которым я разместила кресла и столик для закусок, и нечто вроде подиума с шестом.

Я представила Ёши, извивающегося у этого шеста, и это немного меня развеселило. Потом себя, — и от этого мне стало куда менее весело. Весь этот громоздкий, старомодный шик с явным акцентом на плохой порнографии казался таким чудовищно чужим, будто мы были с ним жителями разных вселенных.

У меня были отношения, — не слишком долгие, но приятные и тёплые. Со своим первым возлюбленным я даже сбегала из дома, как в дешёвой мелодраме, выпрыгнув в окно; мы гуляли до самого рассвета по городу, целовались в пустом зале на ночном сеансе какого-то ужастика, пили пиво, плавали в реке голыми и занимались сексом там же, на пляже, а потом я долго вытряхивала песок из нежных мест и ещё пару недель лечила молочницу.

Он уехал в столицу, я осталась, — и мы здраво рассудили, что только дураки заводят в восемнадцать лет отношения на расстоянии. Следующего партнёра я выбирала осознанно, из тех, кто не планирует никаких переездов. Леон занимался алхимией, был в меру галантен, вовремя приезжал на назначенные встречи и не ныл, если я подолгу была занята. Наши отношения закончились как-то сами собой, когда я в течение полутора месяцев забывала ему звонить. Когда всё-таки вспомнила, выяснилось, что он счёл моё молчание формой расставания, — и успешно нашёл другую возлюбленную.

Ещё был Нико. Но это другая история.

В общем, у меня были мужчины, — и решительно ни с кем из них я не хотела бы оказаться в этой спальне. Сама атмосфера здесь была гнетущая. Не хватало только разодетых в церковные хламиды певцов, выводящих унылые хоралы о продолжении рода.

«Может быть, у Ёши и вовсе на это всё не встанет, — подумала я с мрачным удовлетворением, — и постельная премьера отложится по техническим причинам.»

На этом я торжественно поставила на столе воняющий какими-то цветами диффузор и вышла проверить, как големы справляются с желтоватым налётом на кафеле в санузле.

Ёши прислал чек на двенадцать тысяч, никак это не прокомментировав. Из них я, саркастически улыбаясь, оплатила матрас, ритуальные зеркала и несколько мужских халатов для гардеробной будущего супруга. А потом, немного посомневавшись, вызвала мастера по ремонту музыкальных инструментов.

— Нужно заказать цветы, — важно сказала Меридит. — Тебе подошли бы махровые пионы, кармин или кардинал. И для жениха бутоньерку. Пенни! Ты заказала?

— Ему надо — он и закажет, — буркнула я.

Меридит не очень хорошо читала по губам и, видимо, не поняла, что я сказала. Поэтому она поджала губы, независимо вздёрнула подбородок и принялась рассказывать, как важно для порядочной колдуньи произвести достойное первое впечатление.

Под этот своеобразный аккомпанемент я читала договоры, с полицией и брачный, попеременно, пока они не спутались у меня в голове в один большой неуклюжий комок. Набросала идей для горгулий, договорилась с островом о ритуале, велела големам как следует начистить лампады в склепе, — а потом, поздним вечером, замерцало зеркало.

— Дорогая, — царственно сказала мама, — мне стало известно, что ты выходишь замуж. Это верно?

Мама очень старалась продлить увядающую молодость и из-за этого выглядела даже старше своих лет. Госпожа Йоцефи Бранги вернулась в родительский дом сразу после развода, основала своё ателье, в котором отшивала сногсшибательно модное нижнее бельё, и приезжала на материк раз в год, чтобы поучаствовать в ноябрьских показах.

— Верно, — вынужденно согласилась я.

— В таком случае, — важно продолжила она, — тебе пора узнать кое-что об отношениях мужчины и женщины!