Чтение онлайн

– Пока никто не жаловался, – засмеялась Ася.

– У вас еще и минивэны есть? Белые, с надписью «Кексы мечты»? Я видела один такой на Тверской, – быстро нафантазировала я.

Мухина не занервничала.

– Конечно, машины имеются. Надо же доставлять муку, масло и прочее. Все кексики пекутся на месте, поэтому они свежие, но немного разные, ведь вкус зависит от руки кондитера.

– Самые лучшие бывают по вторникам в «Бьюти-Рино-Плаза», – добавила Вероника. – Ася в этот день с девяти до часа там сама у духовки хлопочет.

– Буду знать, – улыбнулась я. – Если когда-нибудь занесет в молл в этот день, непременно угощусь. Но, к сожалению, у меня нет времени на походы по магазинам.

– А мы не опоздаем на занятие? – спросила Мухина и показала на большие часы, висевшие на стене. – Осталось пять минут.

– Побежали! – засуетилась Вероника. – Ой, Степашечка, какой у тебя интересный маникюр.

– Разноцветный френч.

– Ни у кого такой не видела, – восхитилась сваха. – Сама придумала?

Я не стала присваивать себе чужие лавры.

– Нет. Увидела на международной выставке «Красота сегодня».

Ника пришла в еще больший восторг.

– Обязательно себе такой сделаю. Ой, скорее! Гуанг строгий, еще не пустит на занятие.

* * *

В просторной комнате, которую Мухина и Никитина называли «студией», к моему удивлению, оказались плотно занавешены окна, а вместо ожидаемых мольбертов стояли парты.

– «Ладошки» пишут сидя, – зашептала Вероника. – Устраивайся в последнем ряду. И молчи. Гуанг не любит болтливых.

– Привет, – шепотом произнес Вадим, когда я проходила мимо него.

Я остановилась.

– Можно посмотреть на вашу работу?

– Конечно, – разрешил артист. – Хотя она еще далека от завершения.

– Очень красиво, – похвалила я мазню, – жизнерадостно.

– Хочется чего-то позитивного, – пояснил свой замысел Вадим. – Вокруг слишком много депрессняка, поэтому у меня преобладают желтые тона. Как цвет солнца.

Я двинулась дальше, очутилась за спиной доктора и воскликнула:

– А у вас весна!

– Зеленое настроение, – кивнул Чистяков. – Я согласен с Вадимом, надо вносить в жизнь побольше радости.

– Верно, – подхватила Ася. – А то свихнуться можно, из телевизора сплошной негатив льется. Народ злой ходит, надо при помощи творчества настраиваться на положительный лад. Лично я – за «ладошки» в розовых оттенках. И Ника тоже.

– Предполагаю углы сделать бежевыми, – пробормотала Никитина. – Гуанг объяснял, что оттенок нежного песка привносит в «ладошку» уверенности. А мне ее не хватает.

– Хотите сказать, что, создавая миниатюры, вы меняете собственное настроение? – спросила я.

– В точку, – сказал Вадим.

– Эффект самовнушения, – пояснил Юрий. – Знаешь правило улыбки? Если на душе черно, мир кажется ужасным, а окружающие уродами, начинай улыбаться. Смени унылое выражение лица, насильно растяни уголки рта и держи их в таком состоянии. Через некоторое время поймешь: депрессия отступила. С «ладошками» та же история. Чем гаже на душе, тем радужнее творчество.

Я показала на стол, придвинутый почти вплотную к стулу Чистякова.

– Не знаю, кто тут творит, но, судя по темно-бордовым мазкам, у него не получается справиться со своим мрачным настроением. Ой, какая смешная кисточка – три круглых помпончика… А ручка, похоже, из перламутра.

– Не трогай! – хором закричали Вероника и Юрий.

– Положи на место, – испугалась Ася, – а то Федор разнервничается.

Дверь приоткрылась, в студию влетели две юркие собачки и со всех лап кинулись ко мне.

Я вернула удивительную кисточку в подставку и нагнулась к песикам. Светлая собачка начала повизгивать, черненькая упала на спину и растопырила лапы.

– Что случилось с Фифой и Перлой? – поразилась Ася. – Они даже к Алене так не ласкаются.

– У Степаниды прекрасная аура, – заметил Вадим. – Животные почуяли добрые флюиды.

– Да они просто с ума сходят… – протянула Ника. – Вон чего выделывают. Признайся, Степашечка, ты прячешь в кармане кусок сырой вырезки.

В комнату вошла Аврора. Сегодня она была в узких черных брючках и снежно-белом пуловере.

– Всем добрый день, – поздоровалась она.

– Здравствуй, – после короткой паузы ответил Юрий.

Вадим, Ася и Ника хором произнесли:

– Привет.

Я выпрямилась.

– Добрый день.

Фифа и Перла начали скакать, как безумные. Аврора пошла к столу, на котором лежали чистые листы бумаги.

– Там сядет Степа, – остановила ее Мухина.

– Прикольно… – пропела Рори. – А мне куда?

В зале повисла напряженная тишина.

– Ну… может… тебе лучше… э… заняться… чтением? – нарушил общее молчание Вадим. – Алена попросила Гуанга сегодня проконсультировать гостью.

– А мне куда? – растерянно повторила дочь Козиной.

– Пусть Аврора устраивается где хочет, – сказала я. – Сяду у стены, вон там, на стуле, и просто послушаю педагога. Знаете, у меня нет способнностей к рисованию.

– Отлично! – обрадовалась Рори и живо устроилась за свободным столом.

– Ой, нехорошо, – прошептала Ника. – Рори, тебе лучше уйти.

– Почему? – поинтересовалась младшая Козина.

– Ну… помнишь… что случилось в мае… когда… – забубнила Никитина.

– Не переживай, я давно простила Гуанга, – отмахнулась Аврора. – У китайца случился заскок. С кем не бывает? Вот решила возобновить занятия, раньше времени не хватало. А сегодня выкроила часок, с удовольствием окунусь в творчество.

В зале снова воцарилась напряженная тишина, а я ощутила дискомфорт. Похоже, из-за меня Аврору не хотят допускать к занятиям, количество мест в помещении ограничено.

– Кто трогал мои кисти? – сердито спросил незнакомый голос.

Я обернулась. В зал неслышно вошел худющий парень с длинными волосами, стянутыми в хвост.

Глава 24

– Кто трогал мои кисти? – повторил незнакомец.

– Никто, Феденька, – заискивающе сказала Вероника. – Мы же знаем, что ты терпеть не можешь, если посторонние прикасаются к твоим вещам.