Чтение онлайн

Завязался недолгий разговор, во время которого я распоряжалась размещением багажа. Маленькой дорожной сумки, если быть точнее, ибо Стайеш не разрешил брать с собой много вещей, включая его портрет (который, к слову, мне хватило бы ума не взять, но это не помешало князю заявить о том, что он запрещает). Поблагодарив слугу за помощь, я вернулась к стоявшим у парадной лестницы мужчинам.

– Все готово.

– Удаляюсь, удаляюсь, – тут же сказал, будто прочитав мои мысли, Чьерцем.

Поклонившись еще раз, Васбегард водрузил на голову цилиндр и деловито направился к карете. Супруг проводил его неизменно недовольным взглядом. «Язык еще мне покажи», – подумал чародей.

Казалось, все мы в тот день обрели возможность слышать, что творится в голове у окружающих, ибо в этот же момент Стайеш, не заботясь, услышит ли это одельтерский маг, презрительно уронил:

– Вот засранец!

Но выражение это, как ни странно, отражало действительность. Ибо чародей остановился чуть поодаль, и воспитание позволило ему даже не притворяться, что он не следит за нашим разговором.

Озвучив последние напутствия, супруг заключил меня в объятия. Действительно ли решение далось супругу так просто, как он стремился это показать? Так или иначе, Стайешу было безразлично общественное мнение. Теперь же судить его нет смысла: так или иначе, поступок его стал звеном в длинной цепи событий.

– Пора, Келаайи.

– До свидания, теплый мой.

Несмотря на все беды, в тот момент я готова была рыдать Стайешу в плечо. Рыдать и просить остаться. Ведь окружающий мир был мне чужд – в то время как наш дом, пусть он и был полон несчастий, оставался уютным и знакомым.

Но более всего меня удерживали чувства. Ибо нет в любви правил и логики – любовь стихийна. Она может быть невидима днем, но неутомима ночью. Любовь – это тяга к свету, отказ от всего пошлого и грязного, – пусть и эфемерный, пусть и не навсегда. Любовь – это нежность. Любовь – это сила, что может обманывать и увечить; но дары ее не сравнить ни с одной усладой в мире. Знаю, супруг часто представал передо мной в образе врага – сильного и непримиримого, но враг этот приходился мне ближе родных. И я всегда принимала его сторону. Кем бы я была, откажись я любить человека таким, как сотворило его мироздание? Душевнобольной, стало быть…

Супруг помог мне сесть в холодный экипаж, и мужчины надменно попрощались. Месье Васбегард залез в повозку следом и занял место напротив. Кучер вскинул вожжи, и экипаж тронулся, оставляя позади мой дом, семейную жизнь и даже мое настоящее имя. Прежняя жизнь растворялась в пустоте.

Успокоившись, Лангерье Надаш вновь сделался дряхлым старичком: начал кряхтеть, клацать языком и проглатывать половину слогов. Наблюдая за его превращением, Кавиз Брийер с горечью думал о новообретенной беспомощности учителя. А ведь еще пятнадцать лет назад этот месье мог похвастаться недюжинной силой и даже боролся с культуристами на руках!

С надеждой на то, что разум Лангерье был обратно пропорционален его физическому состоянию, молодой детектив поведал ему о случившемся в особняке Шайесс. Брийер рассказал все в мельчайших деталях, не утаив даже фразы Чьерцема Васбегарда.

– Может, они провели некий ритуал для воспламенения? – предположил Кавиз. – Но я слабо верю во всякие ложи, шабаши… и прочее… магическо-прикладное.

Старец посмотрел на Брийера так, будто молодой детектив был несведущим крестьянином и никогда не проходил обучение в университете.

– Ритуалы – это лишь театр для тех, кто хочет его увидеть! – воскликнул Надаш. – Такими представлениями ублажали королей и успокаивали простой народ. Мой старый знакомый чародей сказал однажды: «Разве я должен выставлять себя на посмешище, размахивая горящим веником и выкрикивая заветные слова? Кто я, по-вашему, уважающий себя маг или уличный фокусник?»

Кавиз вздохнул.

– Но способ убийства не выбирается вслепую, – продолжил старик, – прямо или косвенно он всегда относится к преступнику. Особенно если он умен. А в чародеи, как мы знаем, глупцов не берут. И раз мы имеем дело с магией, надо помнить о том, что… у чародеев своя мораль.

Старец вдруг задумался о чем-то. Выражение лица его выдавало сложную математическую работу мозга, и у Кавиза мелькнула мысль: уж не прошло ли и в самом деле время его наставника? С ювелирной аккуратностью Брийер позволил себе спросить, не отвлекся ли Лангерье ненароком от криминальной истории на свои подсчеты.

– Вздор! – с чувством воскликнул Надаш.

Экономические знания не повредили еще никому, – старик был уверен в этом. Он и сам сорвал с их помощью неплохой куш: много лет назад Лангерье вложился в выгодное дело, проценты с которого позволили ему держать в доме и дворецкого, и фарогнейский ковер. Он завел бы даже дорогих охотничьих собак – просто так, для забавы, для украшения прихожей. Да вот только собак Надаш на дух не переносил.

– Знаешь, в чем сложность расследований в целом? – продолжил он.

– Полагаю, – кивнул Кавиз Брийер, решив не отвечать, что именно этому он учился когда-то в университете.

– Мы вынуждены подозревать всех. Человек может быть исключительных моральных качеств, но в какой-то момент он способен ошибиться и повести себя неверно. Катастрофически неверно… Ну, так что известно о родственниках пострадавших?

– У княгини Джейлесши Шайесс на Островах осталась престарелая мать, которая живет на наследство, полученное ею после смерти мужа. Отец Ийга Шайесса счастлив в новом браке и ведет благочестивую жизнь, трудится на военном поприще. У погибшей служанки на Островах остались муж и дети – семья небогатая, но достойная.

– А что известно о той несчастной, тело которой нашли на складе?

– Ее пока никто не опознал. Будем ждать сообщения о пропаже. Она, видно, была очень одинока, раз никто ее не хватился…

– Верно, – цинично отозвался старик. – Полагаю, Ядовитые женщины не имели знакомства с третьей жертвой?

– Мы не узнаем об этом точно, пока не установим личность погибшей, – вздохнул в очередной раз Брийер. – Я облазил весь особняк, опросил соседей и всех, кто мог быть свидетелем, – и ничего! Ничего! При этом не секрет, как не желала Ядовитая сторона этих переговоров. Ручаюсь, эта мысль сейчас в голове у каждого: а не пришлось ли убийство слишком кстати?

– Не берусь судить, – уклончиво ответил месье Надаш.

– Но Синклит, разумеется, пришлет собственных специалистов для расследования.

– А мы присмотрим за ними! Проделай они все это для срыва переговоров – быстро попадутся на наши ловушки.

– Советники ожидают их уже завтра, – горестно сообщил Кавиз.

Он полез за носовым платком, чтобы высморкаться, но выглядело это так, будто он собирался утереть слезы.

– Значит, со всем надо разобраться прежде! Да, прежде, чем Ядовитые люди распустят перед нами павлиний хвост из своих понятий чести! – вскричал старик таким тоном, будто испытывал к своим предкам с Тари Ашш один лишь стыд. – И если они не знают об этом странном чародействе ничего, их шансы обогнать нас ох как невелики.