Чтение онлайн

Молодой детектив согласился.

– Но мне надо будет увидеть все воочию, – победно сообщил месье Надаш. – Никаких следов – это слишком сомнительно!

Молодой детектив согласился вновь.

Поздним вечером того же дня Кавиз Брийер отвез Лангерье на оба места преступления и, удостоверившись, что там никого нет, провел старика внутрь. Трупы уже убрали, двери закрыли на замки и опечатали, но для детектива это не стало препятствием.

Много лет назад Лангерье Надаш успел закончить обучение на факультете теории магии – это стало его вторым образованием (первым же было, как вы успели догадаться, экономическое). Несмотря на то что за долгое время его отставки в колдовском искусстве открывались все новые и новые законы, в делах чародейских старик оставался вполне сведущ.

Он лично постучал по всем стенам клюкой и удостоверился, что в стенах нет проходов, через которые преступник мог бы пробраться в спальню. Почему двери и окна в комнате оставались закрытыми изнутри, оставалось еще разгадать. Разве что чародей-убийца соткался из воздуха, а затем растворился в нем.

Но три вещи навсегда останутся недоступны для магов: время, расстояние и человеческий рассудок (они изловчались лишь обмануть его, но никак не отнять или излечить, – а иначе в истории Ард Шенлара не осталось бы столько безумных королей). Чародеи также не взаимодействовали с предметами, которых не видели. Это значит, что преступник, находясь не в комнате, не мог силой своей мысли задвинуть оконный шпингалет.

Лангерье Надаш не ведал чар, которые заставляли бы плоть загореться, но это не означало, что в других государствах не существует подобного колдовства. По правде сказать, старик вообще не мог понять, какой стране принадлежала магия, отпечаток которой лег на это проклятое место. Он посоветовал Кавизу искать виновного среди иностранных магов, исключая чародеев Одельтера и Ядовитых островов – их Пульсары были совсем рядом и походили друг на друга, а потому была схожа и магия.

– И вот почему ты замужем за этим ужасным человеком? – изрек одельтерский маг, не успел экипаж покинуть пределы двора.

Я оторвала взгляд от удаляющегося имения, величественно белого в окружающей его темноте. Повозка, обещавшая доставить нас к железнодорожному вокзалу, понемногу набирала скорость, и мелькающие огни фонарей убыстряли свой ход.

Чьерцем Васбегард определенно был одельтерским феноменом свободословия. В Одельтере в ответ на его остроты дамы впадали в замешательство и предпочитали отсмеиваться, прикрывшись ажурными веерами. Ядовитые же люди были вольны говорить, как им вздумается, особенно в приватных беседах, – но за три года в Найтерине я отвыкла слышать колкие замечания или комментарии касательно чьей-то личной жизни.

Однако, окрестив Чьерцема для собственного спокойствия юродивым, я все же сжалилась над ним и снизошла до искреннего ответа:

– Почему я замужем за князем Таш'Найесхом? По воле Сетша каждому человеку суждено с кем-то другим идти по жизни. Мне – рядом с ним, ему – рядом со мной. Пути наши всегда будут пересекаться, и легче быть вместе, чем противиться этому. Вам, одельтерцам, сложно в такое поверить, но так всегда и случается.

– Ты донельзя наивна!

– Когда же, позвольте узнать, мы успели перейти на «ты»?

Я отвечала спокойно и размеренно, но теперь направляемая в сторону чародея учтивость иссякла, и от нее оставался лишь жалкий послед.

– Ах, прошу прощения, Ваше Сиятельство, – сверкнул карими глазами Чьерцем, – мне представляется крайне разумным перейти на «ты». Вы согласны?

– Полагаю. Называть подобных людей на «вы» мне точно не хочется.

– Чудно! – согласился Чьерцем и между делом поправил повязку на вспоротой в «Азукаре» руке.

Неожиданно Васбегард замолчал, а я не нашла, что ответить. Воцарилась тишина.

Оставшись наедине с собственными мыслями, с подачи одельтерского мага я невольно задумалась о прошлом. О нашей со Стайешем жизни.

Стайеш как четвертый сын князя Таш'Найесха не мог претендовать на владения, – они наследовались первенцем. Поэтому вместо управления землями и места в княжеском Синклите стезей супруга стала дипломатическая деятельность.

Всего в тридцать два года он готовился стать новым Посланником Тари Ашш в Одельтере, и ему нужен был переводчик – для соблюдения формальностей, конечно, ибо одельтерский он знал в совершенстве. Но наши традиции строги: они предписывают, чтобы на официальных мероприятиях князья разговаривали преимущественно на сетшенай-тайхаш [24] , что, разумеется, очень неудобно, но выгодно подчеркивает статус Ядовитых земель.

С детства изучая шесть языков – родное наречие и десаринайский, несложный одельтерский, барханный мансиди [25] и чувственные эсналуро [26] и фарогнейский, еще в Ашш-Сетесс я сдала экзамены и получила право осуществлять официальные переводы. Должность переводчика при Посланнике досталась именно мне, и тогда все и началось: и мое восхищение, и его страсть. Мы слишком быстро поняли, что Сетш создал нас друг для друга.

Я вспомнила, как 17 апреля 886 года эпохи Высокомерия, всего через шесть месяцев со дня нашего знакомства, я стала княгиней Таш'Найесх, получив в мнимое распоряжение парочку скромных имений и – что намного важнее – древнюю аристократическую фамилию островов Тари Ашш. Таш'Найесх был одним из двадцати семи Истинных родов, прямых потомков первых семей, поселившихся на Островах и основавших здесь государство.

Как счастлива была я в первые недели брака, и каким благодатным казалось неведение! О том, что мировоззрение супруга, перекрываемое невозможностью что-то сделать, обернулось страстью к выпивке… легче было не знать. Заключив брак, мой князь дал себе слово навсегда завязать с алкоголем.

Но Стайеш сорвался уже через два месяца. За этим последовало долгое время разочарований и скандалов, ненависти к одельтерцам, безумства и прозрения, – а затем все начиналось сначала. Крутилось колесо несчастий. К слову, Ядовитым людям, чтобы опьянеть, надо выпить в три-четыре раза больше других, поэтому мы несли еще и материальные убытки.

Когда сил уже не осталось, я схватила дорожный чемодан и спешно выбежала из дома. В том, что только успела надеть… в тонком пальто… в декабре. Но Стайеш выскочил за мной и тут же нагнал; пьяный, он схватил меня за руку и толкнул на снег. Наградив меня парой-тройкой сильных пощечин, супруг потащил меня домой.

Это была некрасивая страница нашей жизни. Но не самая страшная…

Я знала, что могла написать родителям или даже в Синклит. Я могла добиться грандиозного скандала и снятия Стайеша с поста. Но не стала. Мы пережили это, мы разорвали страницу, и ни одна душа за пределами Шато дю Силанс не подозревала о случившемся.

Потому что есть на свете странное наваждение, проклятие страдающих жен, что велит оставаться при самых негодных супругах. И несмотря на произошедшее, я продолжала любить своего князя, ведь однажды он спас меня от безумия. Уберег от самоубийства.

Вместе мы пережили многое: и плохое, и хорошее. И последнего было больше. Намного больше.

Вечером этого же дня кабинет огромных апартаментов Первого князя Синклита, отписанных ему на время конференции в Этидо, в назначенный час стал заполняться оранжевоглазыми людьми. Каждому входящему князь Таш'Усс жестом приказывал молчать. Гости кивали, разбредались по кабинету и терпеливо ждали, пока прибудет последний из всех, кого обязали явиться.