Чтение онлайн

Пока я предавался рефлексии, неожиданно занудным лекторским тоном на всю пещеру принялся вещать наш с Иром университетский подарок молодоженам, который все это время транспортировал Пестрый. Просто на выходе, его не смогли у него отобрать. Уж больно он заинтересовал Учителя мерцающих, который оказался не в курсе, чем всю последнюю неделю занимались классики и экспериментаторы университета. Первые не позволяли вторым жестокое обращение с животным, точнее с птицей, которую Барсик притащил нам с земли вместе с капуцином для приемыша императора. Так что красный ара очень сильно изменился по внутреннему содержанию, например, стал намного умней своих собратьев и теперь по части интеллекта мог перещеголять некоторых студиозусов, внешние изменения были не такими разительными, но тоже имелись, при этом, во время экспериментов и после них попугай был бодр, свеж и вообще всячески излучал здоровье и благополучие. Так что земную птичку превратили в фантастическую, не зря же я накануне продемонстрировал на киносеансе мультфильм 'Тайна третьей планеты', так что имя Говорун к попугаю приклеилось.

Мы везли его вместе с фотоальбомом, который сотворили умельцы факультета художеств, когда я им растолковал, что такое фотошоп. Причем, обучать их работе с программой не потребовалось. Они усекли саму суть преобразований, которые делались с фотографиями и любыми другими графическими изображениями, расхватали кадры, сделанные Машкой под руководством Или. И наша сладкая парочка — Марфа и Инга, превратились в капитана пиратского корабля и его старпома. Надеюсь, не надо уточнять, кто у них в темной паре был капитаном? В этом и состояла моя задумка с подарками, которые так рьяно принялись осуществлять в университете. Что интересно, после обработки ары, на факультете Микалаи стали всерьез поговаривать о том, что пора заканчивать таскать зверей из другого мира и заняться облагораживать местных представителей фауны. Просто раньше никому в голову не приходило их приручать и приспосабливать для чего-нибудь путного. Вот теперь пришло. Особенно на фоне того, что Камюэль, когда увидел клетку с нашим подарком, встал на дыбы и заявил, что уже с понедельника официально прекращает этот зоопарк. Правда, Карлу как-то удалось его уломать на еще одного попугая. Которого обещали принести с Земли на неделе специально для университетского живого уголка, в котором уже обитали наши с колокольчиком котята. А так же Бандит Тарэля, правда рыжий кошак традиционно гулял по всей территории университета сам по себе, но по официальной версии все же числился у нас. Но я отвлекся. Наш красный ара принялся излагать свои выводы о произошедшем. Педантично и очень уверенно. Так не всякий человек сможет. У меня бы, например, вряд ли получилось. Причем, именно попугай первым высказался о том, что все это происки Братства. Разумеется, я попытался узнать у Ира, откуда птичка вообще о таких вещах знает. Мерцающий признался, что когда крылатому нарастили интеллект, то не придумали ничего лучше, как наполнить его знаниями, всеми, какие только подвернулись под руку. Так что птичка эта теперь лучше меня осведомлена о местных делах. Да уж, вот это я понимаю подарок. А еще удивлялся, с чего это вдруг в университете захотели себе такого же летуна заиметь.

В общем, темным подарок понравился. Правда, из-за всех этих событий, церемония обретения супружеских уз (это я дословно цитирую, как называли её сами темные) прошла для меня как-то скомкано. Я больше вертел головой и глазел по сторонам. Город темных выглядел совсем не так, как он мне представлялся. Пещера, в которой обитал Великий Дом Рим-Доль была поистине огромной. Но я не предполагал, что в ней могут помещаться целые здания. Причем не в два и не в три этажа. В целом, строения темных имели весьма готичный вид. Масса острых углов, шпилей, и напускной зловещности. Правда, стрельчатых окон, которые подсознательно напрашивались то тут, то там, я так и не обнаружил. Действительно, зачем обитателям подземелья окна? Зато повсеместно встречались парапеты и балконы. А еще барельефы, на которых в сплетении членистых лап, жвал и мохнатых тел были изображены пауки. Ну да, Ллос, кажется, еще называют паучьей королевой. На церемонию прибыли представители всех двенадцати Великих Домов. Причем, Илюизмена, которая отправилась домой не с нами, а по своим личным темным ходам, присутствовала вместе с матерью. И в её свите я сумел увидеть Карунда с Антилией и Машмула с Алиэлем. Слишком приметными выглядели на темном фоне молоденькие светлые эльфы. Так что сначала я обратил внимание на рыжую копну волос Лии, потом заметил неподалеку Алого, и только после этого разглядел в общей толпе сопровождающих их темных.

Брачующихся продемонстрировали собравшимся. Инга с Марфой, честно скажу, выглядели не очень. В том плане, что никаких сияющих от нетерпения и счастья глаз я не заметил. А ведь на земле это считается отличительной чертой влюбленных по уши молодоженов. Но тут все действо было затеяно не ради демонстрации любви. Тут оно имело какой-то глубокий сакральный смысл. Ир попытался мне что-то объяснить, по поводу обретения общей силы и будущего зачатия не только жизнеспособного, но и сильного потомства. Но я слушал в пол уха, так как даже адаптированные магические термины до моего сознания доходили плохо. Я просто смотрел. Как они оба скинули с себя свои светло-серые, призрачные одеяния, больше напоминающие балахоны каких-нибудь сектантов. И остались почти что в чем мать родила. На Марфе была лишь узкая набедренная повязка, на Инге — перекрестье двух боевых мечей. И все. Вау, конечно. Но как-то мне не по себе сделалось от такой демонстрации обнаженного тела. А потом они в окружении облаченных в черное жриц поднялись по ступеням и скрылись в здании, которое Ир назвал купелью. Мне тут же вспомнился путаный рассказ Машки о том, с чего началась его ненависть к собственной женушке. Помню, когда темный впервые пришел ко мне с этим, он не стеснялся в выражениях, и догадываюсь, что когда он уже позже повторял свой рассказ для Алого, то отцензуривал его еще меньше. Так что я попытался представить, что Марфе сейчас придется пройти через что-то подобное, и искренне порадовался, что они с Ингой уже пришли к какому-то общему знаменателю. Значит, никаких плачевных последствий для мужской психики не предвидится. Или я ошибаюсь?

Когда последняя жрица скрылась за окованными металлом дверьми и те захлопнулись за её спиной, словно сами по себе, народ, толпящийся вокруг, распался на группки. Шустрые командоры увлекли нас с Иром к Камюэлю и Вариусель Вик-Холь, матери Или. И первым делом я попытался извиниться перед темной леди за слегка непочтительное прозвище. Она приняла мои извинения весьма благосклонно, и даже почти улыбнулась, сдержанно обронив:

— Наконец-то, ты понял…

Вот так и подтверждается, каким идиотом я всем казался, когда только попал на Халяру. Потому меня и не трогали. Кто же с убогим связывается? Но я поспешил отогнать от себя самоуничижительные мысли, поэтому спросил, чтобы отвлечь всех от своей персоны:

— Кстати, а куда наш хвостатый делся?

— Кто, прости? — уточнила Варя, но Камюэль сразу понял о ком я и принялся озираться. Потом кивнул младшему брату, тот растворился в толпе, за ним тут же последовал Мурзяс, которого в купель тоже не допустили. Как мне объяснил Ир, в храм Ллос в такие дни допускался только один мужчина — собственно, будущий супруг одной из Владычиц.

— Скорей всего, он уже не хвостатый, — индифферентно заметил Ир.

— Вот и я так думаю, — покивал я, что умел Пестрый лучше других — это сливаться с толпой, точно так же, как и выделяться из нее. Ушлый тип, одним словом.

Но Варя не дала нам отвлечься на его поиски, всего лишь адресовав Камюэлю свой следующий вопрос:

— Скажите, лорд-кардинал, как император посмотрит на предложение, встретиться до начала работы судейской коллегии?

— Вы имеете в виду, прежде чем начнутся Университетские игры, на которые мы с вами приглашены в качестве судей? — уточнил светлый эльф, не потому что сразу не понял, о чем речь, а явно для того, чтобы обдумать высказанное предложение.

— Именно. Сегодняшнее происшествие показало, что потепление в отношениях следует развивать, иначе оно быстро захлебнется в интригах Братства.

— Вы так уверенно об этом говорите, — обронил Камю, с интересом смотря в глаза темной.

— Даже ваш подарок сказал тоже самое.

— Ну во-первых, та птица не мой подарок, — и кардинал выразительно посмотрел в мою сторону. Правда, отвел глаза прежде, чем я успел как-то на это среагировать. — Во-вторых, мы все можем ошибаться.

— Все нападавшие на вас были подвергнуты процедуре зомбирования.

— Откуда вы…

— Наши дознаватели работают быстро.

— Зомбирования? — вполголоса утонил я у Ира, так как был не уверен, что переводчик подобрал верное слово. Тот придвинулся ко мне и зашептал на ухо:

— Их подвергли особому заклятию, которое полностью заблокировало их память, до определенного момента. Если попытаться снять это заклятье, они умрут. Контрзаклинаний не существует.

— Но это ведь как раз ничего не значит…

— Значит, — отрезал Камюэль, эльфийский слух, как я уже знал, был не в пример лучше человеческого, — Только те, кто состоит в Братстве, могут позволить себе такое расточительное безумие.

— Это ты о чем?

— Чтобы установить, применялось ли к тому или иному существу данное заклятие, его просвечивают стандартным заклинанием раскрытия тайных чар. Такое есть у каждой расы. Принцип действия одинаков, хотя выглядеть сами магические манипуляции могут по-разному.

— И что?

— После просвечивания, зомби умирает как маг. Необратимо, — глухо добавил Ир. Причем таким похоронным тоном, что сразу стало понятно, такого он и врагу бы не пожелал. Да уж, я прекрасно могу себе представить, как в их мире живется полностью обезмаженному человеку.

— То есть ни себе ни людям. Прямо какие-то собаки на сене получаются.

— Это ты о чем? — заинтересовалась Вариусель.

— Ну, попавших в плен зомби вполне можно было бы приспособить для чего-нибудь полезного. А тут уже все, считай сразу калеки.

— И самое страшное, — вдруг раздался знакомый голос, и к нам подошел совершенно незнакомый темный. Понятно. Ир оказался прав, и его дед уже успел сменить мерцание. Возможно, и не одно. Пестрый бросил какой-то странный взгляд на Камюэля и снова посмотрел на меня. — Что они идут на это добровольно. Все эти запутавшиеся мальчики и девочки, одержимые некой идеей.