Чтение онлайн

— Да. Он это сделал. Под некоторым давлением он признал довольно многое.

Его голос стал хриплым.

Не зная, что предложить, я вообще ничего не предлагаю.

Он протягивает мне тарелку с огромным сэндвичем, и откашливается.

— Алверт нанял взломщика, чтобы тот проскользнул в дом, когда Бэрон увез Стеллу в город. Все, что ему нужно было сделать, это провести экстрактом иокана23 по краю его бокала. Всем было известно, что Бэрон любит хороший виски. Когда он вернулся домой в тот вечер, то, должно быть, немного выпил.

— Благодарю, — бормочу я, принимая тарелку. — Что такое экстракт иокана?

К'вест смотрит на другие тарелки и размазывает белое вещество, похожее на крем, по ломтику хлеба.

— Яд, который невозможно обнаружить. Он с планеты Флорин. Даже для наших органов чувств он не имеет запаха, вкуса и цвета, и идеально имитирует сердечный приступ. У отравленного возникает мгновенная брадикардия, асистолия — и внезапная смерть, — он протягивает мне вторую тарелку.

— Значит, так умер твой друг? — спрашиваю я, опустив руки.

К'вест ненадолго закрывает глаза. Его мозг пульсирует от сильной боли.

— Да.

— Извини, — говорю я. Я ухожу с тарелками и испытываю лишь небольшую неловкость, когда у меня нет рук, чтобы повернуть ручку двери и дотянуться до Бекки. К моему удивлению, К'вест догадался о моем затруднительном положении и добрался до меня прежде, чем я успел определиться с планом действий, открыв мне дверь.

— Еще раз спасибо, — говорю я ему. — И хорошая работа по устранению угрозы для женщин — и их мужчин — в этом регионе.

— Не за что, — бормочет он и уходит.

Бекки просыпается, когда я проскальзываю внутрь.

— Здравствуй, моя дорогая жена, — приветствую я.

Она благодарит меня за то, что я принес еду, и говорит, что я хорошо потрудился, приготовив ее.

— Еду готовил К'вест, но тарелки нес я, — вынужден признаться я. В следующий раз я буду настаивать на том, чтобы приготовить Бекки сэндвич самому. Я хочу быть тем, кто заслужит ее одобрение и восхищение.

— Что ж, я ценю это, — говорит она мне.

— Я испытываю огромное удовольствие от твоей похвалы, — я сажусь на стул возле кровати и откусываю от своего сэндвича.

Бекки всего лишь подносит свой ко рту, когда наш головастик — теперь больше похожий на лягушонка, заработавшего апгрейд — просыпается и начинает капризничать.

Бекки немедленно откладывает еду. Она осторожно берет нашего лягушонка и проверяет квадратик ткани, закрепленный на ее попке.

— Уже мокрая? — бормочет она. — Акушерка сказала, что может пройти двенадцать часов, прежде чем ты сделаешь это, дорогая, — она испытующе оглядывает комнату.

Я кладу сэндвич на тарелку, а тарелку ставлю на пол рядом со своим стулом. Когда я поднимаюсь на ноги, взгляд Бекки устремляется на меня.

Я ободряюще улыбаюсь ей.

— Чем я могу помочь в удовлетворении естественных потребностей нашего отпрыска?

Бекки хмурится. Почти сразу после этого выражения она качает головой.

— Ничем. Ешь.

Теперь моя очередь хмуриться. Когда я смотрю, как Бекки прижимает нашего лягушонка к груди, защищаясь, и бросает на меня взгляд, как будто я незваный гость, я чувствую… боль.

Я вспоминаю странную реакцию Бекки, когда я смотрела на сына К'веста и Стеллы. Когда она увидела, что я разглядываю то, какой он смешанный, а не чисто человеческий.

Так похожий на йондерина.

Мой взгляд останавливается на нашей дочери. Которая — чистый человек. И такая же милая инопланетянка, как ее мать.

— Я хочу помочь тебе ухаживать за ней, — объявляю я.

Бекки открывает рот, но ничего не говорит. Она пренебрежительно качает головой.

Она не позволит мне помогать с нашим ребенком? Совсем?

— Почему нет? — обиженно спрашиваю я.

Бекки смотрит на меня, возможно, потому, что слышит напряжение в моем голосе.

— Она не твоя, Уильям.

Ее слова поражают меня, как удар в грудь.

Она продолжает, как будто даже не понимает, что ранила меня.

— Невозможно заставить мужчину заботиться даже о его собственных детях. Никто не может ожидать, что приемный отец будет делать это.

Мне требуется несколько попыток заговорить. Наконец я грубо прочищаю горло и выдавливаю:

— Это неправильное мышление. Ты моя пара. Я забочусь о тебе с любовью. Я хочу помочь тебе. И наш лягушонок — это половинка тебя. Я люблю и его тоже.

Бекки таращится на меня. Наш лягушонок суетится громче. Мозг Бекки начинает бурно работать.

— Она не лягушонок! И она не оно — она она! И… я видела, как ты смотрел на ребенка Стеллы, — она обвиняет, застав меня врасплох, ее голос низкий и неустойчивый. Она звучит… удрученно. — Ты был, — говорит Бекки, ее глаза блестят от нескрываемых эмоций, — в восторге, Уильям! Ты хочешь собственного ребенка.

— У меня есть один! — кричу я.

Наш малыш извивается с возмущенным криком.

Бекки, выглядящая ошеломленной, всматривается в мое лицо и прижимает ее крепче.

Наше потомство издает недовольный рычащий звук.

Вздыхая, я провожу рукой по волосам.

— Попробуй покачать ее.

Бекки временно замирает.

— Что?

Я жестом указываю на нашу дочь.

— Ты ее не качаешь. Сейчас. Пожалуйста. Позволь мне попробовать.

— Я думаю, ей нужно сменить подгузник, — говорит Бекки.

— Могу я, пожалуйста, подержать ее? — прошу я. — Пока мы не найдем смену для ее попки?

Бекки моргает. Она медленно опускает взгляд на нашу закатывающуюся в плаче дочь. Бросив странный взгляд на мое лицо, она осторожно протягивает мне нашего недовольного отпрыска.

Со всей нежностью я беру ее на руки. И смотрю в ее совершенное крошечное личико.

Она смотрит на меня глазами, которые, я готов поклясться, сосредоточены на мне.

Мне даже не приходится качать ее. Она тут же замолкает.