Чтение онлайн

После того как песня закончилась, сидевший за барной стойкой дюжий мужик, который носил не только пару ковбойских сапог, но и ковбойскую шляпу, ковбойскую рубашку и ковбойские джинсы, а пряжка на его ремне напоминала колпак на колесе, крикнул:

– Хватит этого дерьма! Играйте кантри!

Другие посетители заулюлюкали, как ковбои в кино, и застучали бутылками пива по столам. Это очень не понравилось Джонни, который как раз был фанатом Бадди Холли и успел перед выходом разогреться тремя стопками текилы. Наклонившись к микрофону, он спросил дюжего мужика:

– Ну, Бык, и сколько голов скота у тебя на ранчо?

Зал затих. Мужик уставился на Джонни.

– Погоди, Бык, дай угадаю, – продолжал Джонни. – У тебя ведь нет ранчо, а ездишь ты на пикапе, да? На работу в «Уол-Март», отдел посуды? Я прав, Бык?

После этого мужику – которого звали не Бык, а Херб Тобин, и который действительно работал в «Уол-Марте», только в отделе крупной бытовой техники, – ничего не оставалось, как отстаивать свою честь. Он ринулся, топая сапогами, через танцевальный зал к низкой сцене и накинулся на Джонни, который ткнул ему в лицо бас-гитарой «Фендер Пресижн» 73-го года. Тобин схватил гитару и рванул ее вместе с Джонни, после чего оба упали на танцпол и принялись, сопя, колотить друг друга.

Дело шло к ничьей, поскольку ни одна сторона не обладала навыками кулачного боя, к тому же их разделяла гитара. Но равновесие сил с пронзительным криком нарушила женщина: Фрэн, жена Тобина и его коллега по «Уол-Марту», работавшая в отделе постельного белья, набросилась на Джонни сзади и приложила его по черепу сувенирной пепельницей «Джек Дэниэлс», весившей, как позже установила полиция, около двух фунтов.

Так закончился концерт в «Сапогах и Гамашах». Джонни увезла «скорая», Херба и Фрэн – полиция. Уолли, Тед и Джок быстро собрали аппаратуру под угрожающими взглядами посетителей «Сапог и Гамаш» и ушли, не получив гонорара. Хозяин бара сказал Уолли, что чертов «Приход» у него больше никогда играть не будет. Уолли ответил, что ему очень жаль, поскольку им было приятно познакомиться с оригинальным актерским составом «Избавления». [28] Хозяин бара его не понял.

Когда Уолли, Тед и Джок появились в приемном отделении больницы, медсестра за стойкой сказала, что Джонни еще проходит обследование. Они вышли к парковке раскурить косяк, подвести итоги вечера и обсудить свою космическую неудачливость. В конце концов они добрались до названия «Приход» и сошлись во мнении, что оно стало помехой имиджу, не говоря уже о том, что мучительно напоминало об их жалких подростковых фантазиях о богатстве, славе и несчетном количестве телок.

За вторым косяком они решили, что если группа катится к провалу, можно, по крайней мере, катиться к провалу с улучшенным названием. Обсуждались разные варианты – в том числе «Уход», «Подлинные короли апатии», «Нет, мы не играем хип-хоп; мы музыканты» и «Может, мы и отстой, но играем лучше, чем вы танцуете», – когда медсестра из приемного отделения, у которой закончился рабочий день, показалась на парковке и направилась к своей машине. Она остановилась в нескольких шагах от троицы и посмотрела на них. Джок, повинуясь рефлексу, выработанному в седьмом классе, спрятал косяк за спину.

– Вы, ребята, хотите знать, что с вашим другом? – спросила медсестра.

– Точно, – сказал Уолли.

– Он в порядке. Рана кожного покрова головы, четырнадцать швов. Несколько внутренних кровоизлияний. Ничего серьезного. Скоро его отпустят.

– Отлично, – ответил Уолли.

– Я думал, внутренние кровоизлияния – это серьезно, – сказал Джок.

– Ты путаешь с внутренним кровотечением, – сказал Тед.

– Нет, не путаю, – сказал Джок, хотя на самом деле путал.

– Это не страшно, – сказала медсестра, разглядывая Джока, который из всех членов группы был наиболее пригоден для разглядывания. – Это значит – просто ушибы.

– А, – сказал Джок, разглядывая медсестру в ответ и думая, что она – в некотором роде привлекательная зрелая женщина, вроде Анн-Маргрет: [29] может-и-неплохие-сиськи-под– этим – халатом.

– Отлично, – повторил Уолли. – Спасибо. Медсестра по-прежнему смотрела на Джока, который все еще прятал руку за спиной.

– Ну, – сказала она, – дашь мне затянуться?

Через двадцать минут медсестра по имени Сэнди, сорока трех лет, которая в тот день узнала, что ее бывший муж собрался жениться на ее знакомой агентше из «Эйвон», увезла Джока на своей «тойоте-камри», оставив Уолли и Теда приканчивать третий косяк. Наконец Уолли сказал:

– Пошли, заберем Джонни.

– Джонни, – сказал Тед, внезапно вспомнив про Джонни. – И его кровоизлияния.

Уолли остановился.

– «Джонни и кровоизлияния», – сказал он.

Они посмотрели друг на друга. Потом стукнули по рукам, и «Приход» закончил свое существование.

Через три недели, одну свадьбу и девять концертов в барах Уолли в полседьмого утра разбудил мобильный телефон, который он никогда не выключал.

– Алло? – сказал он.

– Ты из «Прихода»? – спросил голос.

– Что? – спросил Уолли.

– Группа, – сказал голос. – У меня визитная карточка, на ней написано: «"Приход", Современная музыка на все случаи».

Уолли посмотрел на будильник.

– Сейчас полседьмого утра.

– Знаю, – сказал голос. – У меня есть часы. Мне нужна группа.

– Сейчас? – спросил Уолли.

– Сегодня вечером. На плавучем казино. Нужна группа. Покажете себя, хорошо отыграете, получите постоянную работу. Но сегодня нужно там быть. Справитесь, «Приход»?

– Вообще-то это старая карточка. Мы теперь называемся «Джонни и кровоизлияния».

– Что? На визитке написано «Приход».

– Знаю, – сказал Уолли. – Мы только что поменяли название на «Джонни и кровоизлияния».

– Кровоизлияния? – спросил голос.

– То есть травмы, – уточнил Уолли.

– Я в курсе.

– Забавная была история, – начал Уолли. – Наш басист, Джонни, ввязался в… – Он умолк, прикинув, что эту историю потенциальному работодателю лучше не рассказывать.

– Идиотское название, – сказал голос.

Уолли не стал возражать, поскольку голос, пожалуй, попал в точку.

– Расскажи про группу.

– Хорошо, – сказал Уолли, – в основном мы играем каверы рок-классики, но кроме этого…

– Нет, – сказал голос. – Мне нужно знать, бывает ли у кого-нибудь из группы морская болезнь?

– Нет. Думаю, нет.

– Группа, которая блюет на клиентов, мне не нужна, – сказал голос.

– Понимаю, – согласился Уолли.

– Двести долларов за ночь, – сказал голос. – Играете пять часов.

– Даже не знаю, – сказал Уолли. – За такую работу мы обычно берем…

– Двести долларов.

– Хорошо, – согласился Уолли.

– Знаешь «Кетовый садок»? Возле бухты?

– Ага. Собственно говоря, мы играли там пару…

– Судно отходит оттуда, – сказал голос. – «Феерия морей». Ты и остальные Кровотечения будьте там в полшестого.

– Кровоизлияния, – поправил Уолли. – Джонни и Кровоизлияния.

– Идиотское название, – сказал голос и дал отбой.

Эстель собиралась укусить Малыша Сумо. Фэй видела это по ее глазам.

Малыш Сумо был самый неприятный ребенок в группе «Крох-а-Рама», куда Фэй водила Эстель три раза в неделю, чтобы она поиграла с другими детьми. Правда, воспитательница «Крох-а-Рамы» не называла это «играть». Она говорила «взаимодействовать». Подобные слова воспитательница стала употреблять, закончив курсы детского развития. Если Эстель пыталась положить мячик в корзинку, воспитательница «Крох-а-Рамы» объясняла Фэй, что ребенок развивает навыки пространственных взаимоотношений. Ее любимое слово было «когнитивный».