Чтение онлайн

Таким образом, как сначала слух о том, что Кауфман занял Хазарасп и подходит к Хиве, заставил Веревкина направиться от Янги-яба, вместо Нового Ургенча прямо к столице ханства, так точно теперь слух о том что туркестанский отряд еще далеко, заставил его принять решительные меры против города Хивы.

Во всяком случае передвижение отряда несколько ближе к Хиве, для обстоятельного обрекогносцирования ее окрестностей и оборонительных средств, было необходимо и вытекало само собою из положения, занятого оренбургско-мангишлакским отрядом.

Генерал Веревкин предполагал дойти с отрядом в полном составе только до позиции авангарда; затем, оставив здесь тяжести, произвести рекогносцировку с целью выбора мест, удобных для обстреливания города, и под прикрытием огня наших орудий произвести подробное обозрение городских укреплений, для определения наиболее выгодных пунктов атаки.

В 11 1/2 часов, согласно диспозиции, войска тронулись с места расположения у Чинакчика. Путь от этого места сначала, на протяжении двух верст, пролегал между засеянными полями, по длинной и широкой аллее; затем предстояла переправа частью по мосту, а частью по гати и в брод чрез небольшое озеро и широкий арык. Войска двигались в одной колонне. Пройдя место бивака авангарда, отряд продолжал движение и вступил на песчаные барханы, пред которыми открылась довольно обширная болотистая поляна.

Войскам, составлявшим авангард, а также и обозу с его прикрытием, приказано было временно приостановиться, при чем тяжести не развьючивать. Показавшиеся кучки неприятельских всадников на поляне перед песчаными барханами быстро исчезли после нескольких удачных с нашей стороны пушечных выстрелов. Одна часть неприятельских всадников ускакала по дороге к городу, а другая, большая, свернула вправо от дороги, мимо болота, и вошла в сады предместий. Однако войскам недолго пришлось двигаться широким фронтом. Сделав не более версты от позиции авангарда, отряд вошел в черту городских предместий и должен был свернуть артиллерию и кавалерию в глубокую походную колонну. Части эти следовали по одной дороге, пролегавшей между садами и саклями; пехота же шла по сторонам, на одной высоте с орудиями, имея влево от дороги пять рот оренбургского отряда, а вправо кавказскую пехоту в двух колоннах: передней — 9 и 10 линейных и 4-й стрелковой рот апшеронского полка и задней — из 2 и 3-й стрелковых рот ширванского полка. Начальник отряда с штабом ехал по дороге впереди артиллерии, на линии стрелковой цепи.

Дорога, по которой двигались артиллерия и кавалерия, покрыта была, по крайней мере на четверть аршина, слоем тонкой пыли; вследствие чего над войсками поднялось такое густое пыльное облако, что в нескольких шагах ничего не было видно. При таких условиях уже невозможно было поддерживать порядка в движении, и каждая часть подвигалась вперед, как позволяли обстоятельства и местность. Кош-купырская дорога, в расстоянии не более 600 сажень от Хивы, выходит на шах-абатскую дорогу. Отряд, дойдя до пересечения этих двух дорог, круто повернул вправо, к шах-абатским воротам городской стены. Только что штаб вытянулся по новому направлению, как совершенно неожиданно раздалась пушечная пальба и загудели ядра над головами лиц, сопровождавших начальника отряда. Проехав еще не которое расстояние по дороге, штаб свернул несколько в сторону, чтобы очистить место артиллерии, которая следовала за ним. Четыре конные орудия и пеший взвод оренбургского отряда немедленно развернулись и заняли позицию на площадке, примыкавшей с левой стороны к дороге. Пехота в то же время продолжала наступление. Хивинские артиллеристы, давая верное направление своим выстрелам, принимали слишком большой угол возвышения, через что снаряды, перелетая через головы, падали далее того места, где войска выходили на шах-абатскую дорогу.

При несколько ином действии неприятельской артиллерии, даже при плачевном состоянии ее материальной части, голова отряда могла бы понести весьма чувствительный потери, двигаясь узким фронтом, батарея в одно орудие, состояло исключительно из всадников и представляя такую выгодную цель для артиллерии. Ядра ложились в районе движения пехоты второй линии. Но и тут потери не было.

В то время, когда артиллерия производила стрельбу, 4-я стрелковая и 9-я линейная роты апшеронского полка (капитана Бек-Узарова и штабс-капитана Ливенцова) под начальством Майора Буравцова, продолжали идти вперед, из одного сада в другой, с одной поляны на другую. Наконец оне скрылись совершенно из виду.

Когда генерал Веревкин со свитою перешел влево от дороги, и приказал всем спешиться, чтобы напрасно не терпеть от неприятельских выстрелов, апшеронцы уже далеко опередили артиллерию. Двигаясь вперед весьма медленно по причине множества канав и заборов, Буравцов подошел к каналу Полван-ата, за которым стояли два неприятельских орудия против моста, перекинутого чрез канал. По сю сторону канала против моста была баррикада по крайней мере из 200 арб; по ту сторону канала, саженях в 120, возвышались зубчатые стены с башнями; со стен шла весьма оживленная стрельба по ним; сзади апшеронцев наша батарея, за пылью не видя их, стреляла прямо за ними, так что осколком одной гранаты ударило по штыку одного рядового 4-й стрелковой роты и отбросило его на несколько шагов. Апшеронцы бросились вперед, перебежали через мост под сильным ружейным и картечным огнем с городской стены и овладели двумя орудиями. Натиск их был совершен с такою быстротою, что хивинцы успели дать выстрел картечью только из одного орудия, стоявшего за каналом; другое досталось в наши руки не разряженным. Орудийная прислуга и прикрытие бежали к городской стене, поражаемые огнем стрелков.

Это дело до того поразило и озадачило неприятеля, что на несколько мгновений стрельба с городских стен совершенно замолкла.

Как только раздались крики «ура» апшеронцев и прискакал адъютант с известием от майора Буравцова, что орудия взяты, Веревкин приказал артиллерии подъехать к каналу Полван-ата и сам со свитою поскакал туда же. Здесь он увидел следующее: апшеронцы, взявшие орудия, находились по ту сторону канала, за небольшим домом, стоящим у самого моста; кроме баррикады по сю сторону моста, устроена была другая баррикада из арб по улице, ведущей прямо к стене; кроме этой улицы, к стене вела еще другая, узкая и кривая, мимо кладбища. Неприятельские выстрелы со стены, по взятии орудий на минуту прекратившиеся, снова стали беспокоить войска. Лишь только Веревкин подъехал к мосту, как Майор Буравцов доложил ему, что за кладбищем, всего саженях в 20, стоит еще одно орудие, и что честь взятия этого орудия апшеронцы просят предоставить своим товарищам ширванцам.

В это время к каналу Полван-ата подошли 4 конных и 4 пеших орудия, 2-й оренбургский линейный батальон и 2 и 3 стрелковые роты ширванского полка. Артиллерия заняла позицию вдоль канала Полван-ата, левее моста, прикрываясь отчасти насыпью, устроенною по обеим сторонам канала; пехота оренбургского отряда расположилась тоже за насыпью канала, левее артиллерии, а ширванцы подпоручика Бычинского и поручика Селеневича, с криками «ура», бросились через мост, для овладения третьим орудием. 4-я стрелковая и 9-я линейная роты апшеронского полка пошли на помощь ширванцам. Все эти части бросились по узкой дороге, ведущей к кладбищу. Но, к сожалению, здесь дело вышло не так удачно, как с первыми двумя орудиями. Из-за арыка Полван-ата, из-за больших могил кладбища и из-за баррикады, преграждавшей подступ к городской стене, действительно легко могло казаться, что орудие это стоит впереди стены и на одном с нами горизонте; но когда подбежали к кладбищу, то оказалось, что орудие находится на городской стене. Войска находились у самой стены, шагах в 15 от нее. Неприятель, со стены и из-за башен, поражал людей на выбор, и прежде всего были переранены майоры Буравцов и Аварский и прапорщик Аргутинский-Долгоруков. Люди, не имея возможности штурмовать стены, не зная где ворота, прилегли за могилами, чтобы укрыться от убийственного огня неприятеля. Но могилы доставили мало закрытия: сверху стены был виден почти каждый человек. К огню со стен присоединился огонь из медрессе, расположенного недалеко от стены и у самого кладбища. Капитан Бек-Узаров с 20 своими стрелками бросился в здание и переколол там всех хивинцев. При этом был ранен пулями в обе ноги ротмистр Алиханов.

Пока все это происходило, наша артиллерия и пехота, расположенные за насыпью канала Полван-ата, открыли огонь по городским стенам, прямо через головы войск, засевших на кладбище. одна из гранат ударила в угол медрессе; осколки кирпичей и извести засыпали солдат, засевших на кладбище возле этого здания; кирпичами контузило несколько человек и ранило ширванского полка подпоручика Федорова.

Огонь нашей артиллерии, а также стрелковых цепей, расположенных по обеим сторонам ее, содействовал уменьшению ружейного и пушечного огня со стен, а некоторые хивинские орудия, будучи подбиты, замолчали.

Полагая этот момент наиболее удобным для отвода войск от стен и считая цель рекогносцировки достигнутой — приобретением сведений о малодоступности городской стены для атаки открытою силою и о местности, прилегающей к этой стороне хивинской ограды, Веревкин решился, отойдя на некоторое расстояние с войсками от города, расположить их вне выстрелов, выставив демонтир и мортирную батарею для обстреливания города, т. е. придти к тому положению, занять которое предположено было перед началом нашего движения из сада Чинакчика и от чего отряд был отвлечен случайно разыгравшимся делом 28 мая под стенами города Хивы.

Но не успев отдать соответствующих приказаний, генерал Веревкин был ранен пулею в лицо, около левого глаза. Он принужден был удалиться на перевязочный пункт, поручив привести в исполнение предположения относительно дальнейших действий войск начальнику штаба соединенных отрядов, полковнику Саранчову.

Положение, которое занимали войска в то время, было следующее.

На противоположном берегу Полван-ата, у самой городской стены, находились две роты апшеронского и две роты ширванского полков, частью укрытые зданиями, частью стоявшие за могилами совершенно открытия; при чем люди всех рот перемешались. Перевязочный пункт этих рот был за саклей находящеюся близ самой шах-абатской дороги, по сю сторону кладбищ. Остальные войска, кроме оставленных в тылу и при обозе, расположились, не переходя моста, по обеим сторонам шах-абатской дороги, прикрываясь саклями и имея стрелковые цепи и артиллерию вдоль по каналу, за береговою насыпью; оренбургские сотни — влево от дороги, за садами, с целью прикрыть левый фланг расположения войск; сотни мангишлакского отряда — в резерве на шах-абатской дороге, позади кирпичеобжигательных печей. Перевязочный пункт находился за строениями позади батареи.