Чтение онлайн

– А окна где?

– Окна? Нам не нужны окна. Мы не нуждаемся в свежем воздухе, которого нет, нам не грозят болезни легких, а любоваться таким видом из окна я бы не хотела…

– А вход где?

– Сбоку или с крыши.

Словно подтверждая ее слова, к крыше одного из кубов подлетела большая летучая мышь и, приняв человеческий облик, исчезла в доме.

Кубы закончились, они выехали на ровное пространство, которое было все покрыто… открытыми могилами, в которых виднелись крышки гробов.

– Вот и кладбище, – произнесла Таля.

Латте смотрела на бесчисленные разверстые пасти могил с благоговейным ужасом, чувствуя, как колотится ее сердце. Вдруг она взвизгнула: во втором от них ряду внезапно открылась крышка гроба, и из него выбрался молодой, очень бледный юноша, одетый во все черное. Он захлопнул гроб и отправился куда-то вдоль рядов могил.

– Пошел на работу, – спокойно констатировала Таля.

– А почему могилы открыты? И где кресты, цветы и памятники? – прошептала Латте, не сводя глаз с только что покинутой могилы.

– Ну какие нам кресты? – рассмеялась Таля. – А цветы зачем? В могилах лежат гробы, где вампиры спят. По сути, нам нужен только гроб. Просто у низших, рабочих вампиров гробы – в открытых могилах, у тех, кто родом знатнее, – в этих кубах, а у высших – в замках, вот и все. Закапывать могилы нет смысла. Ты же не заваливаешь дом камнями, когда уходишь по делам, а красть чужой гроб у нас не принято.

Из дальней могилы вышла такая же бледная девушка, во всем черном, и, закрыв свой гроб, удалилась вслед за юношей.

– Из интересного у нас остался только мой лучший замок, – сказала Таля.

Карета проехала все могилы и повернула на следующую улицу, как две капли воды похожую на первую.

– На фабрику крови мы не пойдем, там смотреть абсолютно нечего. Кроме того, у нас не принято водить туда экскурсии, – Таля натянуто улыбнулась и отвела глаза от Латте, словно пытаясь что-то скрыть от подруги.

Они медленно ехали по узким мрачным улицам, пока вновь не оказались на площади. Гуляющих прибавилось, появились другие кареты, стоящие по краям улиц, а также плоские низкие постаменты, на которых Латте увидела бокалы разных форм с темной жидкостью. Карета остановилась. Извинившись, Таля выскользнула наружу и, подойдя к напиткам, осушила три бокала. Затем тщательно вытерла губы алым платком, вынутым из-за корсажа платья, и, довольная, вернулась в нутро кареты. Они продолжили путь.

Как только выехали за ворота города, Рэн громко что-то крикнул – и лошадиные тени помчались с сумасшедшей скоростью. За окном вновь замелькали мертвые поля и леса.

Латте уже порядком устала, несмотря на то что совсем не выходила из кареты.

Неожиданно перед глазами у нее все поплыло, и незаметно для себя она задремала…

– Девочка моя! Латте!!! Малышка! – знакомый ласковый голос, в котором явно сквозило беспокойство, снова и снова будил ее.

Латте с трудом открыла тяжелые веки и попыталась сфокусироваться на Тале.

– Уже приехали в замок? – едва ворочая языком, спросила она.

– Уже приехали ко мне, в госпиталь, – ответил знакомый голос, и Латте с удивлением увидела Нату Ди.

Превозмогая дикую боль в голове, Латте поводила глазами. Она лежала на кровати, соседней с кроватью Агамеды, которая с тревогой наблюдала за ней, откинувшись на высокие подушки. Две смешные собаки Наты Ди Ваниль и Кимберли сидели возле кровати, готовые в любой момент сорваться с места для оказания помощи. Тележка и чемоданчик стояли в углу. Латте скосила глаза в другую сторону – шторки на кровати Ровэн были по-прежнему наглухо задернуты. Латте попыталась вдохнуть, но почувствовала сильную боль в груди и закашлялась.

– Вот, дорогая, выпей, – Ната Ди протянула Латте маленькую ложечку, в которой искрилась прозрачная жидкость.

Латте приняла лекарство и закрыла глаза. По телу начало разливаться тепло, боль начала уходить.

Таля ворвалась в палату, словно рыже-бирюзовый вихрь, следом за ней вбежала Эллейн.

– Тсссс! – Ната Ди перехватила группу поддержки на пороге и приложила палец к губам. – Уже все хорошо. Она пришла в себя и выпила зелье.

Опровергая ее слова, Латте снова зашлась в тяжелом лающем кашле.

– Я не понимаю… – Таля выглядела растерянно. – На нее не подействовало мое заклинание!

Эллейн подошла и села на краешек кровати Латте.

– Дай мне руку! – велела она.

Латте протянула ладонь. Эллейн взяла ее и тихо что-то зашептала. Латте почувствовала, как ее тело заполняет нега. Она сразу же расслабилась и буквально растеклась по кровати. Белый яркий свет начал исходить от Эллейн, усиливаясь все больше и больше.

– Закройте глаза, живые, – тихо произнесла Эллейн.

Латте и Агамеда зажмурились. Ната Ди развернула собак и прижала их к себе. Вскоре в яркое свечение погрузилась вся кровать Латте. Она чувствовала его всей кожей, словно медленно окуналась в теплую воду.

Таля, не двигаясь, следила за белоснежным свечением Ангела. Вот оно достигло кровати Агамеды, и та счастливо вздохнула, ощутив его на себе. Свет заполнял комнату. Искристый и теплый, он дошел до Ровэн, и ее наглухо закрытая шторами кровать скрылась из вида. Эллейн чуть пошатнулась, по ее лицу начала разливаться мертвенная бледность. Таля пыталась позвать ее, но, к своему ужасу, не смогла выдавить из себя ни звука. Она хотела подбежать к Эллейн и накрыть ее покрывалом со свободной кровати, чтобы прервать свечение, которое уже явно отнимало силы у Ангела, но не смогла сдвинуться с места. Яркий белый свет начал изливаться из окна госпиталя…

Неморино появилась, словно из воздуха. Она схватила то самое покрывало, набросила его на Эллейн и, подхватив обмякшее тело, положила на свободную кровать.

– Ну, знаете, вы мне угробите Ангела и без Черного Мага! – сердито произнесла она, сдвинув к переносице брови.

Ната Ди охнула и засуетилась вокруг Эллейн. Таля подвигала руками, затем ногами, подошла к кровати Латте и села на краешек.

– Она сама, – прошептала Агамеда. Все ее раны и царапины затянулись без следа, а волосы, словно только что вымытые, лежали мягкими золотистыми волнами.

– Конечно, сама, – вздохнула Неморино. – Она всегда сама. Готова отдать всю себя. Только не умеет остановиться. Живые этого не видят, так как закрывают глаза, чтобы не ослепнуть, а мертвые не могут двигаться.

Латте попробовала глубоко вдохнуть и поняла, что может это сделать! Чистый морской воздух наполнил ее легкие.

– Эллейн вылечила меня, – прошептала Латте. – Я могу дышать!

Из закрытой шторками кровати послышался тихий вздох, потом стон. Все замерли.

– Ваниль! Кимберли! Сюда! – позвала Ната Ди. Одна из собак тут же подхватила чемоданчик, вторая потянула зубами за веревочную ручку тележку, и вся троица исчезла за шторками у Ровэн.