Хижина на берегу моря
Шрифт:
– Скифы не кусаются, – старичок улыбнулся и указал рукой в сторону пастбища.
– Скифы? – Латте уже оправилась от страха и теперь была готова узнать о новом, неведомом ей доселе мире.
– Эти животные для нас то же, что для вас коровы и лошади, – продолжал хозяин церкви. Кэрли еще очень мал, а потому любопытен. Он хотел с тобой поиграть или выпросить что-нибудь вкусненькое. Ты побежала, он решил, что ты с ним так играешь, вот и помчался догонять.
Латте успокоилась.
– Меня зовут Латте, – она сделала изящный реверанс.
– Газар, – старичок еле заметно поклонился. – А это пискун.
Он протянул руку и пощекотал сиреневый пушистый шарик. Пискун разразился мелодичной трелью.
– Пискун?
– Так их назвал первый из Хранителей, кто пришел сюда. У нас этот вид называется йоль.
– Неморино просила Вам кланяться и передала вот это, – Латте протянула старичку корзинку с выпечкой и кофе.
Газар рассыпался в благодарностях.
– Я очень люблю, когда ко мне приходят гости да еще приносят от Неморино гостинцы. Мне одному очень одиноко, – он поставил корзинку на скамейку и сделал приглашающий жест на улицу.
Они вышли из церкви, и теперь, на свету, Латте увидела, что Газар не такой уж обыкновенный старичок. Его кожа была светло-зеленого цвета, глаза не имели век, а на его руках Латте увидела перепонки.
– Вы плаваете? Вы водные жители? Ваша планета полна воды? – Латте с удивлением осмотрелась вокруг, но воды не было нигде, не считая мелкого пастбища для скифов.
– Да, мы живем в воде. Пока мы молоды, вода необходима нам, как тебе воздух. Мы выходим на берег лишь ночью, садимся на скифов и едем по домам. А утром возвращаемся обратно. Когда мы стареем, вода нам уже не нужна и мы живем, как обычные люди твоего мира.
Газар улыбнулся, снова зашел в церковь и снял со стены громадную упряжь.
– Ну, поехали, я покажу тебе наш мир!
Они прошли на пастбище. Увидев старичка, скифы направились к нему, протягивая хоботы.
– Хотят прогуляться до моря, и каждый просит, чтобы я выбрал именно его.
Выбор Газара пал на самого рослого скифа, и старичок быстро оседлал его. Скиф обвил Латте за талию мягким хоботом и поднял ее к себе на спину, да так быстро, что она даже не успела испугаться. Затем пришла очередь Газара. Устроившись на спине своего зверя, он что-то сказал нараспев, и скиф двинулся вперед неспешным шагом. Йоль взлетел вверх, а затем нашел уютное местечко на плече у девочки.
Газар говорил и говорил. Он рассказывал о том, как чудесно жить под водой. Рассказывал о рождении своего любимца, скифа Кэрли, который появился ночью из большого кожистого яйца, и о том, как ему тоскливо ждать остальных целый долгий день в одиночестве. Он даже рассказал о своей жене, которая была моложе его на пятьдесят лет и потому жила в воде вместе с остальными.
Быстрее, чем увидела, Латте почувствовала пьянящий запах моря! Они обогнули большой холм, Газар что-то крикнул на своем языке, и скиф вдруг помчался тяжелым галопом. До моря доехали быстро.
В волнах Латте увидела множество огромных рыб. Они ныряли и носились косяками. Приглядевшись, Латте поняла, что это люди!
– Газар, и вы все время проводите в воде? Вы же должны что-то есть! – Латте удивленно взглянула на старика.
– Мы едим рыбу, – Газар потрепал Латте по плечу. – Наш мир живой. Мы купаемся весь день в волнах и едим рыбу и водоросли. Наша молодость беспечна! Лишь под старость, когда мы уже не нуждаемся в воде, мы начинаем страдать от скуки и делать то, что делают в других мирах. Я построил церковь. Кто-то начинает что-то выращивать, кто-то изобретает порой ненужные вещи. У нас нет того, что приносило бы вред природе. Мы ее часть и живем с ней в гармонии.
Латте молчала. Ранрог ей нравился, он был наполнен покоем и радостью.
– А где же скифы, которые отвозят вас обратно домой? – Она удивленно покрутила головой, словно скифы могли вынырнуть из морских пучин или выбраться из песка.
– Они пока пасутся возле деревни, – Газар направил скифа вдоль кромки моря.
Скиф несся по полосе прибоя, поднимая тучи разноцветных брызг, которые переливались в лучах трех солнц.
– Скифы очень умные, они сами бегут к морю, когда наступает вечер, и забирают хозяев.
Латте наслаждалась прогулкой верхом на диковинном звере. Все ужасы, которые она услышала утром в библиотеке, словно растворились в мириадах водных брызг, которые поднимал их удивительный скакун. Возвращаться в Хижину совершенно не хотелось, хотя она и соскучилась по Тале… И по Эллейн. И еще по разноцветной Ксю… И по темно-голубому зайцу, который так трогательно заботился о ней… И по Неморино. И по всем-всем-всем!
– Мне пора, – тихо сказала она, и тут же скиф удивленно зафыркал и попятился. Перед его хоботом начало расти пятно портала.
– Я тоже думаю, дорогая, что тебе пора! – Хозяйка Хижины вышла из портала и поклонилась Газару.
Они перекинулись парой неизвестных фраз, пока скиф снимал хоботом Латте со спины. Йоль взлетел с плеча девочки и сел на руку к Неморино. Она привычно пощекотала его пальцем, и пискун вновь запел.
– Фи-тю-тю! Фьють! Фьють! Фьють! – заливался йоль.
– Я еще приду к вам, не скучайте! – пообещала Латте, а Газар улыбнулся и помахал рукой.
– Я буду очень ждать! – крикнул он, разворачивая скифа к деревне.
– А можно, я возьму пискуна? – спросила Латте.
– Пиииииииинь? – йоль вопросительно посмотрел на Хозяйку Хижины, но она покачала головой.
– Мне очень жаль, но пока нельзя. Он еще очень мал. Не переживай, это будет твой пискун, они хорошо запоминают тех, кто им понравился. Вот увидишь, в следующий раз он найдет тебя здесь.
Она легонько подбросила йоля в воздух. Пискун быстро догнал Газара и устроился у него на плече.
Неморино пропустила Латте в портал впереди себя, и они вышли в родную уютную Кухню, где многочисленные Хранители Мироздания уже сидели за столом.
5
– А вот и мы! – радостно воскликнула Неморино, появляясь с Латте из портала. – У нашей малышки появился свой пискун, и вы ни за что не угадаете, какого он цвета!
– Ха! – фыркнул Злой. – Красный в полоску, какой же еще!
Неморино замотала головой.
– Следующий!
– Зеленый в клетку? – промурлыкала Китья.
– Нет!
– Нуууу, значит, желтый в белый горошек, – Риммель вытянула длинный нос в сторону Неморино.
– Нет!
За столом воцарилась тишина.