Чтение онлайн

— Мы останемся… ненадолго. — Тяжелая рука деда легла ему на плечо. — До…

— До чего?

— Пока я не расскажу все истории.

Мальчик заметил, как изменилось выражение лица старика. Его взгляд стал каким-то отрешенным.

— Деда! — отважился он. — Мне казалось, ты не любишь лес. Ты раньше говорил, что никогда сюда не вернешься. Мы можем уезжать, дедушка. Я не против… совсем не против…

— Ну… — Старик улыбнулся. — Не так уж и сильно я его не любил… Просто… Оказалось, деревья не такие плохие, как мне прежде думалось. Пойдем, внучок. Если я не ошибаюсь, неподалеку есть ручей…

Видеть дедушку стоящим под деревьями — все равно что увидеть волка, рыскающего по городской квартире. Его руки прикасались к стволам. Его сапоги проваливались в подмерзшую и запорошенную снегом лесную подстилку.

Дед застыл среди дубов, словно пытался сориентироваться на местности, а потом сказал, что найти ручей они сейчас не смогут. Впрочем, неважно, когда-нибудь потом… Посреди зимы ручей иногда скрывается, не хочет, чтобы его нашли.

Они остановились под темной сосной, и старик показал мальчику, как отщипывать хвою с веток. Запах, как на Рождество, ударил мальчику в нос. Теперь нужно было набить хвоей карманы. Иголочки покалывали ноги через тонкую ткань.

— Зачем они нам, деда?

— Пить хочешь?

Мальчик кивнул.

— Я тебе кое-что покажу. Когда-то это спасло мне жизнь.

Когда хвои в карманах набралось достаточно, они вернулись в дом. Старик откопал где-то чугунный котелок и поставил его на огонь, а когда снег растаял, принялся добавлять в воду хвою горсть за горстью. Вскоре варево закипело на медленном огне.

— Что ты думаешь об этом?

Они пили отвар из глиняных кружек. Запах его был приятным, а вкус горьковато-сладким. От него веяло лесом и разнотравьем. Питье согрело мальчика. Когда он оторвался от него, то увидел, что дедушка держит кружку перед лицом. Горячий пар осел капельками воды на его усах и бровях.

— Что-то не так, деда?

— Этот запах… Он напоминает мне… Нет ничего, что могло бы сравниться с этим запахом, внучок. Он способен перенести тебя в совершенно другой мир.

Мальчику показалось, что он понимает деда. Он вспомнил, как вдыхал запах, источаемый маминой шалью, и сейчас же подумал о ней, лежащей в кресле-качалке в оставленной квартире…

— Мы поедем сегодня домой, деда?

— Пока нет.

— Я думал, тебе здесь не нравится.

Старик с шумом выдохнул. Изо рта у него шел пар.

— Ты ведь не хочешь покинуть ее здесь?

В этих словах не было и тени смысла, поскольку именно дед недавно говорил, что маме будет хорошо среди деревьев.

— А может, заберем маму обратно с собой?

— Нет.

По тону мальчик понял, что дед не потерпит никаких возражений.

— Мы некоторое время поживем здесь. Твоей маме тут нравилось. Тебе тоже понравится… и мне…

Днем было облачно, поэтому стемнеть обещало гораздо раньше, чем в ясный день. Начало снежить. Стоя в дверях, ведущих из кухни наружу, мальчик едва видел край заброшенного сада. Он прощался с мамой. Сплошная пелена снега делала далекие предметы нечеткими и расплывчатыми. Снежинки падали, засыпая корни дерева, под которыми покоилась мама, но дедушка сказал, чтобы мальчик не тревожился.

— Однажды я провел три дня и три ночи в норе под двухметровым слоем льда, — сказал старик. — Каждый раз, погружаясь в сон, я думал, что замерзну насмерть, но ничего подобного не произошло. Снег и лед защитили меня от холода. Они меня согрели.

Дед повернулся и направился к печи.

— Деда, расскажи, — попросил мальчик.

Старик, нагнувшись, подбрасывал в огонь ветки.

— Расскажу, но не сейчас…

Утром о возвращении в городскую квартиру никто даже не заикнулся. Еще солнце не взошло, а дед уже повел внука в лес.

— Я знаю, куда надо идти, — сказал он, — вспомнил ночью.

— Мы к ручью идем?

— Он вообще-то течет под землей, но в одном месте выходит на поверхность.

Дедушка сказал, что будет искать хвощ. Это растение можно найти по берегам ручьев и речушек. Хвощ растет даже зимой. Если его правильно сварить, то по вкусу это растение напоминает картошку.

— Но у нас дома есть картошка, деда.

Они остановились у небольшой канавки, по которой, судя по всему, еще недавно текли воды ручейка.

— Хочешь в город, малыш?

— Я не хочу ее оставлять, деда, но…

— Да что такого есть в городе? Что тебя туда тянет?

Старик опустился на колени и принялся осматривать стебли, выбирая подходящий, а потом опустил руку, нащупывая корешок.

— В той квартире ничего ценного, за исключением твоей мамы, не было. Когда наступит весна, она будет в каждом дереве, как и твоя бабушка.

— Ты скучаешь по бабушке?

— Каждый день. Пока ты не заставил меня сюда вернуться, я не понимал, как сильно мне ее не хватает.

Да, это была ошибка. Дедушка не хотел ехать сюда, но мальчик настаивал. Теперь знакомые запахи и воспоминания обрушились на старика со всех сторон. Он сейчас наверняка вспоминает, как пахла бабушка, как и что она говорила.

— А деревья — твои друзья, деда?

— Когда-то они спасли мне жизнь.

Дед с силой надавил на ледяную корку, и земля, как показалось мальчику, поглотила его руку по самый локоть, словно какой-то мертвец ухватился за нее. Старик дернулся назад. В руке у него был зажат стебель хвоща, заканчивающийся мясистым белым корнем с комьями земли.

— Это нам на обед.

— А как же школа? Мне надо учиться.

Глаза деда перебегали со стебля на стебель, выбирая подходящий.

— Не знал, что маленькие мальчики любят ходить в школу.

— Я не был там со времени, как мама… Учитель, наверное, не знает, что и думать. А еще Юра…

— Он твой друг?

Мальчик неопределенно пожал плечами.

— Ты хочешь увидеться с друзьями? Когда я был маленьким, дружить было очень опасно.

Рука дедушки вновь ушла под землю и вырвала еще один корень хвоща, а в придачу маленькую рыбешку, которая, упав на снег, отчаянно забила хвостом.

— Перестань, парень. Ты проголодался?

Растолченный вареный хвощ с желудями оказался не так уж плох. Со времени, как мальчик ел по-настоящему, прошло уже два дня. Тогда у них была горячая картошка с салом…

Свет дня начал угасать, снег снова принялся кружиться над лесом.

Ночь без электричества — это не то же самое, что ночь в городе. Дед готовился отходить ко сну, как только стемнеет, и, усевшись в ободранное кресло, положил обутые в сапоги ноги на ящик. Пусть отдохнут. Шапку из медвежьего меха он надвинул почти на глаза.