Чтение онлайн

— Знаю.

— Идем. Сегодня мы будем говорить о войне.

— О зимней войне? — спросил мальчик.

— Ну, в то время было много войн… — не совсем уверенно ответил учитель.

— Я имею в виду войну Зимнего Короля с Королем-с-Запада. Там еще были люди с желтыми звездами на одежде. Они убегали в лес и жили там… питались корнями хвоща и пили чай, заваренный на сосновой хвое. Они не хотели, чтобы их поймали солдаты.

Улыбка заиграла в уголках рта учителя.

— Понимаю. Ты имеешь в виду Бельских и подобных им людей. Они были партизанами. Эти люди убежали из еврейского гетто в пущу и создали там свое маленькое государство. Немцы так и не смогли их отыскать. В лесах также скрывались советские партизаны. Они совершали оттуда набеги на врага. Тогда по лесам бродило много людей.

Учитель улыбнулся. Интересные истории нравятся взрослым не меньше, чем детям.

— Тогда наша земля была Россией?

— Ну, можно и так сказать…

— И они до сих пор остаются в лесу, хотя давно умерли. Деревья вобрали их в себя. Все, кто умирают, превращаются в деревья.

Учитель помолчал, явно не зная, что на это ответить, потом кивнул и проводил мальчика в класс. Одноклассники встретили его настороженными взглядами. После смерти матери мальчик стал не таким, как они.

Как оказалось, ученикам задали подготовить рассказ о том, что делали во время войны их дедушки и бабушки. Мальчики и девочки по очереди сообщали, что происходило с членами их семей в те далекие времена. Одна девочка рассказала о том, как ее дедушка, будучи солдатом, попал в плен и почти до конца войны пытался сбежать. Когда же ему это наконец удалось, ее дед обнаружил, что находится в сотнях километров от родных мест. В те времена машины без дела по дорогам не ездили, а в поездах перевозили солдат, поэтому обычным людям приходилось большие расстояния преодолевать пешком. Как и люди в рассказе деда, они вынуждены были останавливаться в лесах и зарослях кустарника. Некоторые из них становились похожими на пещерных людей или того хуже.

Юра принес с собой в класс несколько листков помятой бумаги и карту, напоминающую ту, которую он раскладывал на полу своей спальни, карту, на которой видна была вся Россия и окружающие ее страны — Латвия, Литва, часть Украины и маленькая Беларусь, покрытая нарисованными деревьями.

— Будешь рассказывать о дедушке?

— Нет, — ответил Юра и намалевал на карте еще одно дерево.

— Почему ты не хочешь рассказать нам о своем дедушке?

— Потому, — сказал Юра, ткнув зажатым в руке карандашом в направлении учителя, — что вы сказали мне не рассказывать о моем родном дедушке. Вы сказали, что полицаи вели себя плохо во время войны. Я не понимаю, как они могут быть плохими. Они ведь защищают людей.

Юра поднял карту и отгородился ею от класса.

— Мне жаль твою маму…

Слышать такое было тяжело. Мальчик почувствовал, что его губы начинают дрожать, а руки покрываться потом.

— Как тебе живется с дедом?

Мальчику захотелось разрыдаться, но он сумел подавить рвущийся из горла всхлип.

— А что твой дедушка делал во время войны?

— Зимней войны? — уточнил мальчик.

Юра задумался.

— Ну да, на картинках ведь почти всегда изображают лютую зиму.

За окнами начинало темнеть. У ворот уже собирались мамы. Выходя из класса, мальчик чувствовал на себе пристальный взгляд учителя Навицкого. Он остановился и огляделся. Все бежали к своим мамам, даже Юра, рукав рубахи которого покрывали брызги, оставшиеся после завтрака, а ему не к кому было бежать. В конце школьного двора мама выбранила Юру за неряшливость, дернула разок за ухо и, взяв за руку, повела домой.

Дед ждал его на противоположной стороне улицы. Он расхаживал туда-сюда возле машины, словно арестант в тюремной камере. Мальчик со всех ног бросился к нему и едва не упал, не обратив внимание на ограждение вдоль проезжей части.

— Деда!

Старик взглянул на приближающегося внука.

— Я не знал, когда закончатся уроки, — сказал он.

На его лице было выражение, похожее на облегчение.

— Ты долго ждал?

— Нет, недолго.

— Извини, деда. Ты не замерз?

Старик улыбнулся.

— Ну, в городе не разрешается разводить костры посреди улицы. Залазь в машину. Темнеет.

Мальчик взглянул на небо. Было довольно облачно, но полумесяц луны все же выглядывал из-за туч.

— Да уже темно, деда.

— Я говорю о настоящей тьме, малыш, — улыбнулся дед. — Люди не знают, что такое настоящая тьма. Но мы-то знаем. Твой старый дед и ты, мы оба знаем, что такое настоящая лесная тьма.

Мальчик уселся на переднем сиденье рядом с водителем. Машина, пока дед заводил и вел ее, жаловалась на свою судьбу.

— Откуда эта рубашка?

Только сейчас мальчик вспомнил, что на нем рубашка, которую дал ему учитель Навицкий.

— Извини, деда.

— За что ты извиняешься?

Старик притормозил, а затем и вовсе остановился посреди дороги, хотя они уже почти подъехали к перекрестку, за которым сгрудились темные силуэты многоэтажек.

— Не знаю.

— Никогда не извиняйся просто так, малыш.

Дальше они ехали молча. Мальчика распирали вопросы к деду: «Чем ты сегодня занимался? Не было ли тебе одиноко? Ты разговаривал с соседкой, бабушкой Яковенко? Ходил ли ты сегодня в магазин? Разговаривал ли ты с продавщицей за прилавком? Покупал ли ты хлеб в булочной или с тебя хватило вареного хвоща?» Но мальчик не задал ни один из имевшихся у него вопросов. Рукавом он протер запотевшее стекло и по расположению уличных фонарей постарался определить, близко ли они подъехали к дому.

Только в пятый раз протирая стекло, мальчик понял, что машина едет из города. Фонари попадались все реже. Контуры деревьев приобретали все более уродливые очертания. Человеческие руки и не пытались их одомашнить, как те деревья, что росли вдоль городских улиц.

— Мы не поедем к себе в квартиру? — спросил мальчик.

— При чем тут квартира?

— Ну, не при чем…

— Так зачем нам туда ехать?

Дорога в лес была мальчику уже знакома. Машина съехала с трассы в ледяной туннель, направляясь к прежнему месту стоянки.

— Тебе не холодно?

Мальчик неуверенно пожал плечами.

— Тут у меня есть одеяло, но, думаю, лучше будет… Я нашел для тебя пальто. В доме бабушки есть погреб. Заметил крышку люка у двери в кухню?

— Деда, в квартире осталась куртка. Ее мне мама купила.

— Это пальто теплее.

— Но оно не мое.

Дед, сгорбившись, нервно хмыкнул.

— Это пальто принадлежит нашей семье, — наконец заявил он.

На подъезде к дому мальчик заметил дым, вьющийся из печной трубы. Она тоже изменилась и уже не выглядела грудой осыпающихся кирпичей. Кто-то сложил их аккуратно, и теперь труба вздымалась высоко в небо. Мальчик видел, как из нее поднимаются клубы дыма. Очень похоже на дым из фабричных труб. Еще с вершины холма мальчик почувствовал запах горящих дров.