Чтение онлайн

— В том году повышали, — холодно напомнила Мера, пытаясь унять растущую внутри горькую злобу.

— Военное время, — развел руками Деян. — Ничего, не обеднеют от малой помощи во всеобщее благо.

С явным удовольствием он доел пирог, допил квас, причмокивая, словно бы не замечал воцарившейся за столом мрачной атмосферы. Затем повторно отодвинул тарелку, обтер руки о кафтан и поднялся.

— Ну, благодарю за угощения, а теперь бы отдохнуть не помешало! Поутру в обратный путь отправлюсь.

— Первуша! — громко позвала Мера, тиун прибежал из кухни и с низким поклоном остановился в дверях. — Проводи вестника в гостевые покои.

Когда же гость удалился, Мера обвела тяжёлым взглядом советников. Те ответили ей такой же мрачностью. Вести никому не пришлись по душе.

— Княгиня, — начал успокаивающим тоном боярин Возгарь. — мы не можем ослушаться приказов великого князя. Даже если они нам не по нраву, обязаны исполнить их. Пусть нам нравится считать людей Калинова Яра своими, но на деле все они — и мы, и ты — принадлежат великому князю.

— Знаю. Но понять его я не могу. Как мой отец справлялся с этим?

Булат и Возгарь обменялись взглядами, и витязь протянул:

— Он… смотрел на все иначе. Велимир поддерживал Далибора в стремлении обезопасить границы. Он верил только в силу и в то, что ради благого дела пожертвовать можно многим. Я тоже верю в это, пусть мне и не нравится подход Далибора.

Мера нахмурилась:

— У всего есть разумные пределы. Не биться же до последней капли крови, защищая опустевшие земли и прах родных.

— Мы можем лишь надеяться, что скоро все это закончится, — безрадостно подытожил боярин.

Мера с грустью вздохнула. Как свыкнуться с мыслью, что вскоре по твоему слову должны будут погибнуть две тысячи ратников? Хоть она и сказала на вече, что сердце у нее отцовское, на деле это оказалось не так. Она не могла слепо перенять веру великого князя, не могла безоговорочно довериться его слову и молча исполнять приказы. Всего седмицу назад справили тризну по павшим воинам Калинова Яра, и теперь, вместо того, чтобы вознаградить их жертвы, князь повышает оброк.

И она при всей своей власти ничего не сможет сделать.

Ингвар сидел на краю каменистого утеса, свесив ноги вниз, и глядел на раскинувшееся перед глазами бескрайнее море. Он ждал, и ожидание это походило на то, что приходилось испытывать перед боем. Море манило сильнее обычного, родные берега, бурые холмы с разбросанными между ними избами, сосновый лес, что тянется до самого горизонта — ему всего было мало. Ингвар вдыхал соленый холодный воздух, пахнущий водорослями и мокрым камнем, и не мог надышаться. Он слушал несмолкающие крики чаек, шум волн, бьющихся о берег, глядел в подернутое облаками светлое небо до рези в глазах, и в темное ночное, усыпанное сотнями звёзд, и все равно находил в нем каждый раз что-то новое.

Хоть толковательница говорила, что Ингвар нужен Владыке змей живым, все же предстоящее путешествие было подобно битве: никто не может знать наверняка, выживешь ты или отправишься на ту сторону. Вполне возможно, что, исполнив волю Владыки, Ингвар должен будет сгинуть на чужбине, и потому его так тянуло насмотреться на родные края перед отплытием. Словно в последний раз.

Смерти он не боялся, но и не спешил ей навстречу. Каждый ормарр уже давно привык доверять Владыке свою судьбу и самую жизнь. Они следовали его заветам, толковали его знаки и во всем полагались на его послания, потому что верили, что Сернебок ведёт их к лучшей жизни. Он стар как мир, всеведущ и мудр, и видит дальше, чем доступно любому из живущих. Его планы могут простираться на сотни лет вперёд, и в них простым воинам отведена роль, которую они, возможно, при жизни своей не смогут понять. Потому Ингвар без страха принял ниспосланный Владыкой знак и собирался следовать его воле, чего бы это ни стоило. В конце концов, судьба каждого ормарра в руках Сернебока.

Но все же надышаться напоследок хотелось.

— Сколько ты сидишь здесь — два дня, три? — раздался за спиной знакомый грубый голос.

Ингвар обернулся, чтобы проследить, как со стороны поселения к нему приближается Кельда в полном вооружении и меховом походном плаще. Она опустилась на землю рядом и без особого интереса взглянула вниз, где море билось о скалы, пенилось и вскидывало в воздух мелкие брызги.

Кельда была высокой и крепкой, почти как сам Ингвар. На ее лице красовалась пара старых шрамов, а руны, что были вырезаны на коже рук и спине, скрывала сейчас шерстяная рубаха. Медные волосы, выбритые на висках, она заплела в несколько кос длиной чуть ниже плеч, а темные глаза густо подвела черным. На ее шее на шнурке болтались три маленькие косточки — фаланги пальцев левой руки, отрубленные когда-то врагом. Это казалось Ингвару забавным: когда остальные носят кости родных в качестве оберегов, Кельда носила свои собственные.

— Наслаждаюсь видами, — откликнулся Ингвар.

— Сутками пялишься на море вместо того, чтобы пить с друзьями, — усмехнулась девушка и покачала головой. — Ты такой странный потому что видящий, или странный сам по себе?

— Кто знает. — Ингвар снова обернулся через плечо, но никого больше не обнаружил. — Где Акке? Скоро отплываем.

— Прощается с любимой, если ты понимаешь, о чем я, — снова усмехнулась Кельда. Улыбка вообще редко сходила с ее лица — грубая, часто кривая или недобрая. — А тебе что, не с кем проститься?

Кельда шутливо пихнула его в бок и рассмеялась. Ингвар лишь нахмурился и ничего не ответил.

После того, как несколько дней назад он говорил с вождем Хельги, а потом и с остальными главами общин, стал намечается план путешествия в земли ранндов. Ингвар предложил друзьям детства — Акке и Кельде — сопровождать его, и те без раздумий согласились. Другие тоже набивались в спутники, несмотря на опасность пути и угрозу быть убитыми на чужой земле, как вражеские разведчики. Но вождь Хельги рассудил, что трое не вызовут таких опасений у чужаков, как целый отряд, к тому же, на торговой ладье купца Вука не так много места.

— Слушай, Ингвар, ты же выбрал меня не только потому, что я женщина?

Ингвар хмуро обернулся к подруге и хотел было отчитать ее за глупые шутки, но та выглядела серьезной — наполовину серьезной — и явно имела в виду другое.

— Уж точно не за твои шуточки.

— Ага? — криво усмехнулась Кельда. — Значит, я права. Ни разу не видела женщин ранндов на поле боя. Мужчины не воспринимают их всерьез, и ты думаешь, что и меня не будут.

— Хотелось обеспечить себе небольшое преимущество, — кивнул Ингвар в ответ на догадку подруги. — Ты запросто потягаешься с любым из них, если дойдет до боя. Но, надеюсь, не дойдет, ведь наша задача — заключить мир.

Кельда перестала улыбаться, тяжело вздохнула, видно, вспоминая в этот момент всех, кого лишилась из-за войны.

— Думаешь, это возможно?

— Владыка…

— Я не про его знаки сейчас спрашиваю, — раздражённо перебила девушка, — а про твои мысли. Есть они у тебя, а?

Ингвар испустил протяжный вздох.

— Надеюсь. Пусть я и не знаю замыслов Сернебока, но хочется верить, что он ведёт нас к миру.

— Наши ненавидят ранндов, а раннды ненавидят нас. Не так просто оставить в прошлом тысячи жизней, уплаченных за клочок земли. К тому же их князь, тот, самый главный, не слишком похож на человека, готового начать переговоры после многих лет неудачных попыток. Мы все знаем, что ему нужно.