Чтение онлайн

В горле пересохло, руки дрожали то ли от холода, то ли от волнения. Мера осторожно ступала по сухо шелестящей соломе и прислушивалась после каждого шага, не пройдет ли кто снаружи, не заскребет ли когтями покойница, решившая вдруг обернуться упырем. Одной рукой она держалась за бревенчатую стену, другой водила впереди себя, чтобы не наткнуться на что-нибудь случайно. Жидкий лунный свет не мог проникнуть в густой мрак избы сквозь крохотные волоковые окна. Быстро пришлось признать, что на ощупь Мера не сможет написать свое имя, ещё и левой рукой. Она пошарила у печи в поисках лучины. Зажечь ее получилось не с первого раза: пальцы не слушались. Но когда искра превратилась в огонек и осветила избу, стало чуть спокойнее.

Покойница лежала на том же месте. Видно, родня пока не добралась до ее жилища, или, может, не было у нее никакой родни. Кровь загустела, почернела. Пятно под соломой расползлось едва не на половину комнаты и наверняка запачкает сапоги.

Мера приблизилась к телу женщины. Спросила себя, действительно ли собирается сделать задуманное, или, может, бросить все, повернуть назад и попытаться решить проблемы своими силами? Но нет, новая сила вот-вот станет ее собственной, и теперь, находясь всего в шаге от нее, Мера желала этой силы больше всего. Удивлялась даже, почему не решилась на ритуал раньше.

Она воткнула лучину в щель между брёвнами, оглядела женщину и потом, испытывая некоторый стыд перед ней — хоть и глупо это, ведь мертвой уже все равно — подтянула ночную рубаху, оголив бедро. Написать имя на нем будет удобнее, чем на руке или на лбу. Раскрыв ножницы, Мера прорезала ими подушечку левого мизинца, пока не выступила кровь, и принялась медленно выводить свое имя на холодной коже.

Едва закончила — все вокруг словно бы замерло. Воздух сделался вязким, тяжёлым. В нем появились запахи речной воды и сырой земли, пепла, смешанного с грязью. Запах тумана и хвойного леса. По всему телу пробежали мурашки. Холодно стало, и холод этот дотягивался до самого сердца.

Мера обернулась, почувствовав взгляд в спину, коротко вздохнула в испуге и отступила на шаг.

Избу заполняли духи — дюжины духов! Они молчаливо взирали на Меру светящимися желтыми глазами с кошачьими зрачками, или тусклыми, подернутыми пеленой смерти, или темными провалами на месте глаз. Смотрели в ожидании, с мольбой, с радостью и равнодушно.

Мера впервые так близко видела нечисть. Она различила в неподвижной толпе утопленниц в мокрых одеждах, стариков со спутанными бородами, босых и нагих детей, молодых девушек в погребальных рубахах с сухими цветами в волосах и существ, совсем непохожих на людей. Мера не знала, что должна делать теперь, но что-то внутри словно подталкивало ее, вело, и потому любое ее действие становилось именно тем, чего и требовал ритуал.

Она снова прошлась взглядом по лицам. Чернобог сказал, что нет разницы, кого выбрать, но все же Мера медлила. Любой из этих навьих духов хотел оказаться вновь в человеческом теле, ощутить тепло, подобие жизни, пусть пришлось бы наблюдать за ней со стороны. А остальные должны будут сгинуть — Мера сама прогонит их со своей земли.

Наконец, взгляд ее остановился на девушке с тусклыми веснушками, худым лицом и растрёпанными косами. В ее глазах явственнее всего читалась тоска. А ещё она казалась более четкой, яркой. Мера подумала, что это признак недавней смерти.

— Любава? — тихо спросила она.

Девушка сбросила оцепенение, услышав имя, улыбнулась широко, так что показалась щерба между зубами.

— Да, да, когда-то так звали меня, — певуче откликнулась нечисть, — матушка звала Любавой, и батюшка звал. Иногда ещё дочкой звали, занозой, и сестрицей тоже звали. Но теперь не зовут. Теперь я ночница.

— Хочешь со мной пойти?

— Колдунье нужна подсаженная нечисть? Отчего же не пойти, если кормить меня будешь. Не люблю быть мертвой!

Мера протянула руку так, как недавно протягивала Чернобогу, заключая с ним договор. Ночница с широкой улыбкой бесшумно шагнула навстречу. Ее холодные пальцы скользнули по коже Меры, ногти впились в запястье.

— Теперь мы связаны, княгиня Мера, — прошептала нечисть, глядя в глаза. — Связаны до конца твоей жизни.

Ее силуэт пошел рябью, сделался расплывчатым, словно марево над погребальным костром. В следующий миг Мера обнаружила, что держит пустоту — рука нечисти потеряла плотность. Нечисть прошла сквозь живое тело и осталась там, сжавшись до размера тени, а душа ее — холодная, черная, искажённая — вплелась в душу Меры.

Сделалось жарко и холодно одновременно. Перехватило дыхание, а тело стало лёгким — вот-вот обернется дымом и развеется. Но почему-то не вверх оно устремлялось, а вниз. Такая вот лёгкость была, как при падении с огромной высоты.

В следующий миг Мера обнаружила себя стоящей на колене посреди липкой от крови соломы. Рука тоже была вымазана — она оперлась на нее, чтобы не потерять равновесие.

Изба пустовала. Духи разошлись куда-то незаметно для Меры. Она вообще мало замечала происходящее вокруг. Куда больше ее волновали перемены внутренние.

Душа нечисти ощущалась расходящимся по телу покалыванием. Какой-то неведомой прежде тоской. Разливалась жаждой и гневом, и бескрайней печалью, которую ничем не утолить.

Мера поднялась, покачнувшись. Поняла, что ужасно устала, и больше всего сейчас ей хочется закрыть глаза, подремать хоть пару свечей, можно даже и прямо здесь, на соломе, по соседству с покойницей.

Но княгиня заставила себя собраться с мыслями. Нашла тряпку на столе, вытерла руки, испачканный кафтан, а потом и свое имя стерла с кожи мертвой, чтобы слухи не пошли. Выглянула наружу. Ночной сумрак медленно утекал, прятался в углы и под крыши, и на смену ему приходила серость скорого осеннего утра.

Мера с трудом взобралась в седло и помчалась к крепости, пока никто из местных не заметил ее.

Ингвар щурился от бьющего в лицо холодного ветра и мелких снежинок, но продолжал смотреть. Река уходила далеко вперёд и терялась из виду за холмом, на плоской вершине которого уже можно было разглядеть очертания высоких стен с крытыми башнями, а перед ними разбросанные в беспорядке крохотные избы, совсем не такие, как на родине. Вода казалась темной, непрозрачной, а волны бились в борта, мерно покачивая ладью. Весла с плеском опускались в воду под дружное многоголосое “Раз! Раз!”. В ушах свистел ветер, а с берегов доносились едва слышные за прочим шумом крики птиц.

Это первое поселение, которое попалось на пути за те два дня, что Ингвар провел на ладье купца Вука. Природа по берегам не отличалась разнообразием. Встречались то облетевшие ивы с длинными гибкими ветками, спускающимися до самой воды, то крутые глинистые берега, густо усаженные соснами, то редколесье с примятой жухлой травой у корней. Одинаковые виды всех оттенков серого и бурого могли бы вогнать в тоску, но Ингвар с неиссякаемым любопытством продолжал глядеть по сторонам, тогда как друзья развлекали себя игрой в кости и болтовней с Вуком, который с охотой описывал многочисленные города, где довелось побывать.