Чтение онлайн

Прошло немало времени, прежде чем раздался стук копыт. Мера открыла глаза, а ее воины подошли поближе к кромке леса. И когда расплывчатые фигуры посреди кровавого поля и кружащих черных птиц подошли достаточно близко, чтобы различить лица всех троих, гридь приветствовала их радостными победными возгласами. Кельда подняла вверх окровавленный топор и хрипло взревела в ответ.

В город вернулись ближе к вечеру под раскатистый сигнал рога. Огни в дозорных башнях видны были издалека, яркие, как путеводные звёзды под сумрачно-серым небом. На островерхих крышах, у стен и на жухлой траве по берегам лежал снег, и река казалось особенно черной на его фоне, прямо как Смородина, в которой тонут неупокоенные души. Таким же черным был и лес вдалеке, а все прочее — оттенков серого, будто мир разом утратил краски. Только огни по-прежнему сверкали рыжиной и золотом.

Тяжёлые массивные ворота оказались закрыты, но со стены за приближающимися всадниками наблюдала целая толпа. Должно быть, Возгарь усилил караулы.

Когда до крепости оставалось всего несколько десятков шагов, а ворота по-прежнему оставались заперты, в душе Меры вдруг зашевелился липкий страх. Что если Возгарь или кто-то другой за это время захватил власть и даже ворот не откроет перед ними? Брать собственный город осадой или смириться и уйти? Эти мысли причинили почти физическую боль. Но Мера так и не успела обдумать их как следует. Медленно, с протяжным скрипом ворота разошлись в стороны. Калинов Яр по-прежнему радушно принимал княгиню в свои объятия.

Это оттого, что никто ещё не знает, что она колдунья, вновь мрачно подумала Мера, пока въезжала в город с гордо поднятой головой.

Со стены уже спустились воины: городское ополчение в простых армяках с видавшими виды мечами и топорами для колки дров и гридь в кольчугах и меховых шапках. Были здесь и бояре, Возгарь и Златомир. Они верхом прискакали к воротам по сигналу рога прямиком из княжьих хором, где готовились к приходу врага, не особенно веря в план Меры. Теперь на лицах обоих читалось изумление вперемешку с облегчением: хоть одной проблемой меньше.

Встречали их в такой тишине, будто те не с победой вернулись, а прибыли сообщить о сдаче княжества врагу. Дружина и горожане, которые наверняка уже успели попрощаться с родными после страшных вестей о сожженных деревнях, ничего не понимали. Как такое возможно, чтобы княгиня отвадила вражеское войско, имея при себе лишь десяток воинов?

Но потом вдруг Ратмир привстал на стременах, вскинул вверх кулак и прокричал:

— Победа!

И остальные, один за другим, как по сигналу подхватили клич. Охотно полетели в ответ приветствия оставшейся в городе дружины, и радостный свист, и взмахи множества рук. Взметнулись вверх шапки, рогатины застучали по земле. А потом и рог зазвучал по-особому, торжественно, всему городу возвещая о победе.

Бояре безмолвно вклинились в строй, и дружина потянулась следом. Скоро княгиня Мера уже возглавляла длинную и шумную процессию. Она кивала с тусклой улыбкой и отвечала на возгласы сдержанным взмахом руки. Люди выходили к дороге приветствовать ее, а весть о победе разлетелась от двора к двору в мгновение ока.

Ингвар поравнялся с Мерой, чуть склонился к ней и повысил голос, чтобы перекричать толпу:

— Недавно ты боялась, что потеряешь власть. Но теперь смотри: весь город приветствует тебя. Празднует победу, которую ты принесла. Возможно, это шаг на пути к чему-то большему?

— Настроения людей переменчивы как весенний ветер, — мрачно ответила Мера. — Дай им время осознать, кого они сейчас встречают… Никто не станет терпеть колдунью в князьях.

— А ты не слишком веришь в преданность, да?

— Всякая преданность забывается перед лицом страха, а убеждения бывают сильнее здравого смысла.

Ингвар задумчиво помолчал, глядя перед собой, потом повел плечами и вздохнул:

— Всё-таки сложно вас, ранндов, понять. У нас тебя называли бы избранной и поклонялись почти как божеству.

— Звучит весело, — совсем невесело усмехнулась Мера. — Если здесь у меня ничего не получится, переберусь к вам.

— Получится, я уверен.

Так твердо звучал его голос, будто бы он действительно знал это, а не пытался лишь подбодрить ее. Мера нахмурилась, когда вспомнила о даре Ингвара.

— А что ты видел в ту ночь? Что показал тебе твой бог, когда ты решил остаться?

Ормарр вновь обернулся к ней. Раздумывал несколько мгновений, стоит ли рассказывать, но потом всё-таки проговорил:

— Я видел тебя. Это, — он обвел рукой толпу по обеим сторонам дороги. — И ещё видел кое-что важное для меня, для нашего народа. Но тебе не расскажу, чтобы не навязывать свою волю и не подталкивать к принятию решений. Ты должна будешь сделать выбор сама.

— Это значит, что вы остаётесь?

— Если позволишь.

Мера поджала губы и отвела взгляд. Совсем не вовремя в памяти вдруг всплыл тот поцелуй, и мягкие губы, и холодные, осторожные руки. Усилием воли пришлось отогнать эти воспоминания и сладкую дрожь, которую они принесли.

— Дело ведь совсем не во мне, Ингвар. Вы все мне нравитесь, но бояре правы. Если это спровоцирует конфликт с Далибором… Я не знаю. Слишком устала, чтобы думать.

— Значит, поговорим завтра, — спокойно отозвался он, по-прежнему глядя на нее. — Я приму любое твое решение.

Мера усмехнулась, чтобы скрыть смущение:

— Вот бы и бояре отвечали мне так!

Скоро приветственные крики остались позади, и Мера в сопровождении дружины въехала на пустой двор перед хоромами. На шум быстро сбежались холопы и тиуны и принялись хлопотать. Увели уставших лошадей в конюшню, услужливо распахнули перед княгиней двери и подали чистую одежду взамен заляпанного кровью, пахнущего лошадиным потом кафтана. Прямо к порогу поднесли ушат с водой для умывания. С некоторым замешательством и толикой гордости Мера припомнила, что так холопы встречали ее отца после возвращения с границы.

Может, и прав был Ингвар. Может, не все будет так мрачно, как представлялось Мере.

Она заснула, стоило только опустить голову на подушку. Остальные, у кого ещё были силы, остались праздновать победу за длинным столом в гриднице или внизу, в трапезной. Мера же ушла до того, как холопы успели накрыть стол, хоть и понимала, что уходить неразумно. Разговор непременно зайдет о том, как именно удалось одолеть земовитово войско, и лучше бы Мере самой все рассказать, а не довериться воинам в надежде, что те не приукрасят и не приврут. Лучше подавить все домыслы до того, как они расползутся и превратятся в неуправляемые слухи. Но сил не осталось даже просто держать голову прямо. Ещё меньше, чем лживых слухов, ей хотелось, чтобы дружина видела ее слабой, растерянной и заторможенной от усталости.

Не прошло и четверти свечи, как знакомый взгляд в упор выдернул ее из сна. Конечно, она все ещё спала, но утомленному разуму так не казалось. В жарко натопленных покоях повеяло прохладой, а с ней появились запахи сырой земли, реки и пепла. Мера нехотя выбралась из-под покрывала, растерла слипающиеся глаза.

— Давно мне не приходилось так веселиться! — раздался мягкий голос бога, и миг спустя он сам выступил из клубящийся вокруг тьмы. На бледном лице его сияла широкая улыбка, от которой бросало в дрожь, а в глазах сверкал задор. — Давно я не видывал столько ужаса в человечьих душах! Давно ваши люди не проливали в мою честь столько крови на капище! — Он сделал пару шагов и остановился напротив Меры, так что ей пришлось поднять голову. — Я рад, что не ошибся в тебе, дитя. Я благодарен тебе.