Чтение онлайн

— Если ты так говоришь, — говорит Офелия. — Но мы все равно можем смотреть сериалы и есть мороженое, правда? Я умираю от желания сделать это.

Я качаю головой. — Не сегодня. Сегодня вечером перед юридическим факультетом организуют шествие со свечами. Мы должны быть там.

Все придут из-за Сэмюэля. Неважно, знали они его или нет. Нравился ли он им или как мне — нет. Шествие — это не для мертвых. Это для тех, кто хочет почувствовать, что им не все равно. Наверное, в данном случае это место и для нас.

Я не боюсь смерти.

И никогда не боялась.

Почему-то она всегда присутствует в глубине моего сознания… Мысль о том, что сколько бы ты ни прожил, жизнь коротка. Она может пройти мимо тебя в мгновение ока, и я никогда не пытаюсь поймать ее на бегу.

Зачем?

Я же не могу изменить будущее.

Все боятся смерти больше, чем боли, и я не могу сказать, что понимаю их. Боль хуже, потому что ты никогда не можешь сказать, когда она закончится. Ты не видишь конца, когда кто-то причиняет тебе боль. А когда приходит смерть, боль точно заканчивается.

Ну… если только вы не верите в загробную жизнь и вечное проклятие за все грехи, совершенные на земле. А я не верю.

Возможно, поэтому с моим психическим здоровьем после смерти Сэмюэля могло бы быть еще хуже, если бы не мой подход. Если я никогда не считала, что это большое дело, как я могу изменить свое мнение в ситуации, когда я искренне считаю, что был мотив?

Это беспорядок. Я осознаю это.

Если бы кто-нибудь услышал мои мысли, то наверняка дал бы мне билет в один конец в психушку или какую-нибудь психиатрическую клинику. Но, если честно, я бы предпочла умереть, чем испытывать такую боль.

Я оглядываюсь через плечо на Ксавьера, стоящего в глубине толпы.

Смотреть на него больно…

Быть рядом с ним еще больнее…

Так что да, смерть на меня не действует. И никогда не действовала.

Держа в руках свечу, я чувствую себя мошенницей, но если бы нас здесь не было, это было бы подозрительно. Мне не нравился Сэмюэль, но я должна оставаться человеком. Тем, кто чувствует такие вещи, как вина, печаль или горе. Даже если они притуплены диазепамом, проходящим через мой организм.

Пришло много студентов; весь колледж Тринити с деканом и профессорами стоял впереди в знак уважения. Я вижу и местные СМИ, поскольку дело ускорилось в считанные дни. Это уже не поиски пропавшего человека. Это охота на его убийцу.

Возможно, я должна знать, кто из нас был убийцей в конце концов. Это правильно, но мне все равно. Незнание — это блаженство.

Офелия где-то справа от меня с Элиасом, который, к счастью, немного лучше скрывает свою вину. Уилл не пришел, хотя из-за поминок отменили сегодняшнюю тренировку по лакроссу. Он сказал, что не собирается притворяться.

Краем глаза я вижу мужскую фигуру, проталкивающуюся ко мне. Высокий, в черной одежде, а потом в ноздри ударяет запах его одеколона, и я вспоминаю его.

Детектив.

Он поворачивает к зданию, где стоят фотографии Сэмюэля, цветы, прислоненные к стене, и открытки с надписями о том, как его будет не хватать. Не то чтобы через неделю они совсем о нем забыли.

— Я не ожидал увидеть вас здесь, — шепчет он себе под нос, но я прекрасно его слышу.

— Сэмюэль не был моим любимым человеком, но он мертв. Я могу посочувствовать его семье и не жалеть о том, что не любил его.

— Действительно, можете.

— Вы нашли что-нибудь во время расследования? — спрашиваю я, стараясь казаться мягко любопытной. Не то чтобы его ответ был вопросом жизни и… ну, жизни за решеткой.

— Ничего, что дало бы ответы, которые мне нужны. Именно поэтому я здесь, — я смотрю на него. — Вы не могли бы пойти со мной? У меня есть кое-что, что я хотел бы показать вам и, надеюсь, лучше понять.

— Не обижайтесь, но я вас не знаю. Идти куда-то с незнакомцем — это, наверное, вещь номер один, о которой родители предупреждают своих детей.

Он слегка улыбается.

— Это верно.

Я поворачиваюсь.

— Пойдемте.

Любопытство кошку сгубило, верно?

Можно надеяться.

Тея

Мы идем по улице, между зданиями. Подальше от толпы и всей этой напускной грусти, которая начала меня тяготить. В полной тишине я размышляю, правильно ли я поступаю, отправляясь с Тобиасом Эвансом куда-то, черт знает куда, одна. Действительно ли он детектив? И если да, то должна ли я находиться здесь без присутствия адвоката?

У меня есть вопросы. Но по моим венам не бежит тревога.

Прижав ладонь к карману пальто, я нащупываю там телефон. По крайней мере, я смогу позвонить, если что-то случится. Этого должно быть достаточно.

— Я прочитал полицейский отчет о вас, — наконец говорит он, привлекая мое внимание к себе. Мои ноги толкают меня остановиться, но это означало бы, что я начинаю волноваться. Поэтому я заставляю себя вести себя нормально.

— Меня никогда не арестовывали, так что извините, но вы, должно быть, ошибаетесь.

Тобиас мрачно усмехается, качая головой. — Простите мой язык. Я иногда сокращаю свои слова. Я имел в виду, что читал отчет о последнем дне Сэмюэля и о том, как вы и ваши друзья вместе готовили инсценированный судебный процесс.

— Да, ну… Я бы скорее сказала, пытались подготовиться. У меня голова раскалывалась почти весь день, и это, конечно, не помогло, когда Сэмюэль подвергал сомнению наши идеи на каждом шагу, поэтому мы проводили долгие часы в библиотеке.

Эванс трет глаза. — О, я как раз собирался спросить вас об этом. Вы сказали, что он ушел от вас около одиннадцати, верно? — Я киваю головой. — Почему?

— Потому что с ним там мы не смогли бы сделать ничего стоящего. Он выглядел таким же уставшим и даже более грубым, чем обычно. Мы отправили его домой, пробыли еще час и тоже ушли.

— Вы знаете, куда он пошел?

— Нет, он не говорил, а я не спрашивала.

— А куда вы все пошли?

— Домой. Мой брат пошел с Ксавьером в паб, потом в квартиру Ксавьера. Офелия, Элиас и я пошли вместе.

— Твой брат вернулся?

Я смеюсь. Или на самом деле заставляю себя смеяться. — Конечно. Через некоторое время после моего возвращения домой пришли и Уилл, и Ксавьер, и мы легли спать.