Чтение онлайн

Такое парадоксальное эсхатологическое видение и восприятие не является отрицанием истории, а, напротив, есть осмысление и преображение истории, закваска истории метаисторией, то есть эсхатологией. Это своеобразный суд над историей, но одновременно и спасения истории от зла и греха, от смертного и тленного в ней, это евангельская истина о том, что «пшеничное зерно, пав в землю», должно умереть, но не затем, чтобы погибнуть, а дабы оно принесло «много плода» (Ин. 12, 24).

Сербскому читателю это будет понятней, если мы напомним, что именно такое толкование нашей человеческой истории и географии дал христианский народный, православный гений, когда Косовское определение святого князя Лазаря назвал выбором Царства Небесного. Напомним, что говорится в сербской народной песне Косовского цикла:

Далее в песне говорится, что в действительности это был пророк Илия (представитель Божиих пророков и апостолов), а Иерусалим в действительности — Богородица (символ небесной Церкви); так что в решающий момент нашей истории косовским мученикам является Царство Небесное из Христова Иерусалима. Следовательно, не столько «сегодняшний Иерусалим» из Палестины, сколько тот, горний Иерусалим, который свободен и «матерь всем нам» (Гал. 4, 26; Евр. 12, 22). Тот вышний Иерусалим призвал царя Лазаря и косовских сербов к тому, чтобы они сделали в своей истории эсхатологический выбор.

Такая традиция видения и толкования истории и географии, приведенная в сербской народной песне, пришла к сербам не только от святого Саввы (который, приняв монашество, выбрал Царство Небесное и тем самым сделал не меньше для истории и географии своего народа и страны; добавим, что он особенно любил Святую Землю и «Божий желанный град Иерусалим», посетил их как паломник дважды), но это — библейская, ветхозаветно-новозаветная традиция, живо присутствующая в сербском народе и его историософском и духовном понимании жизни и судьбы человека на земле.

Следовательно, необходимо еще раз ясно сказать и подчеркнуть, что эсхатологическое видение и толкование библейской истории и географии, то есть Святой Земли и ее священной истории как символа всей земли и нашего единого хронотопа (то есть географо-исторического центра нашей цивилизации, или «пупа земли», как говорит пророк Иезекииль), не означает отрицания истории и географии Святой Земли Израилевой — Палестины, а через нее и нашей планеты Земли. В действительности все совсем наоборот.

Резюмируем: в центре истинное — библейское — типологическое (мистическое, исихастское, литургическое) восприятие и видение мира, истории человеческой и земной, видимой и рассматриваемой всегда в преображающем свете Царства Небесного. Именно таким видением обладал первый праотец Иаков-Израиль: лестница, которая соединяет Небо и землю (Быт. 28, 12–18). Это — видение и восприятие земли и истории рода Адама на ней в свете присутствия Господня на этой земле и в истории. Здесь мы подразумеваем и первую парусию Христову в Палестине, и ту эсхатологическую парусию Царства Небесного, как это так же, но новозаветно, полнее говорит и свидетельствует Сам Христос (Быт. 28, 12–18; Ин. 1,14 и 49–51). Ту же самую тему обширнее развивает апостол Павел в послании к Евреям (гл. 7–9,11–13), где на эсхатологический манер и толкует совокупную священную историю и священную географию ветхого и нового Израиля. За апостолом Павлом это видение и понимание излагает и показывает в жизненно-литургической практике вся святоотеческая богословская мысль, экзегеза, гимнография, историософия и прежде всех и всего сама святая литургия Православной Церкви.

Итак, если мы соединим наивеличайшего ветхозаветного пророка Исаию и наивеличайшего христианского апостола Иоанна и воедино свяжем их подлинно библейское, пророческое видение Святой Земли и ее истории как символа всей земли и истории рода человеческого, то это и будет единственно библейское, ветхозаветно-новозаветное видение, послание и благовестие о Христоцентричном движении и подвиге преображения этого неба и этой земли в новое Небо и новую землю (Ис. 65, 17; Откр. 21, 1–3), что, по сути, одна, единая, всесоборная Скиния (Дом, Церковь) Бога с людьми и людей с Богом. Небо на земле и земля на небе.

Святая Земля Израиль и Святой Город Иерусалим принадлежат всему человечеству и в земном, и в Небесном Царстве.

Белград, 1989

Перевод с сербского Андрея Шестакова

Сегодня великая радость — отцы-каппадокийцы, как я и обещал.

Прежде всего немного географии.

Каппадокия — это площадь в 90 км, возникшая в результате вулканической деятельности. На ней располагается большая гора Аргеос — 4500 м, в прошлом она была вулканом. От этого Аргеоса и до другой горы — Дак — расстояние больше 100 км, здесь место Северной Каппадокии, где находился город Арианз, епископская кафедра Григория Богослова. Есть турецкое предание, что какие-то святые христиане разговаривали один с одной горы, а другой — с другой, и оба слышали друг друга. Это предание о святых Василии Великом и Григории Богослове. Я был в тех местах, там прекрасные древние церкви с фресками, «вкопанные» в этих маленьких горах. Большая часть из них разрушена, но в некоторых сохранились даже фрески до-иконоборческого периода. Потом их закрывали и во время иконоборчества рисовали только цветы… А христиане жили вместе. Кто из вас был в Греции, кто видел Метеоры? Это что-то подобное. В общем, там сейчас много туристов, Турция заинтересована в этом.

В VII веке нашествие арабов и потом сельджуков вынуждало христиан скрываться в подземных городах, я даже служил на восьмом этаже под землей. Ну, что это за этаж — полтора метра всего, и там сохранилась церковь в виде креста. В ней мы служили тайно от турок: заплатили наверху, где другие торговали сигаретами и прочим, пересчитывали деньги; а мы в это время служили внизу.

В общем, Каппадокия… Место, где родились отцы наши святые Василий Великий, брат его Григорий Нисский, друг его лучший, Григорий Богослов, и двоюродный брат Григория Амфилохий Иконийский. Родились они около 330 года; Григорий Богослов немножко старше — родился может, в 329-м. Василий Великий родился от отца Василия и матери Емилии (что значит «мелодичная»). В семье было десять детей, один умер в раннем возрасте. Старшей была святая Макрина. Очень интересная эта семья. Святая Макрина была подвижница и лучше святого Василия знала Священное Писание. Она никак не хотела жить отдельно от матери. Мать даже говорила: «Всех детей я отогнала, но Макрину не смогла». А Макрина затем привлекла в монашество и мать свою.

У Григория Богослова отец был тоже Григорий, и был он из ищущей Истинного Бога группы, можно сказать даже секты, ипсистариев, которые были язычниками, многобожниками, но все же как-то нашли Вышнего Бога. И Нонна, мать святого Григория Богослова, выйдя за него замуж, хотя он был старше ее, подготовила его ко крещению, которое состоялось в 325 году, когда отцы Никейского Собора возвращались домой, — было много епископов на его крещении. И Григорий Старший скоро сам был рукоположен во епископа и долго управлял своею паствою в Назианзе — городе на западе Каппадокии.

Василий родом был из Неокесарии в Понтии, где протекает река Ирис. Там большие дожди. Сейчас турки называют этот город Кайзара, еще видны сохранившиеся храмы, потому что греки жили там до 1923 года. И сейчас известно место Василиада, где был монастырь, устроенный святым Василием, где он собрал много монахов.

Будущие святые отцы учились сначала в Неокесарии (тогда это был очень крупный город), а затем — в Кесарии Палестинской. Потом Григорий пошел в Александрию, а Василий отправился в Афины, но Григорий раньше пошел в Александрию и, окончив обучение там, также отправился в Афины, где встретился с Василием. До нас дошла такая история. Студенты из восточных провинций — Малой Азии, Каппадокии — имели свои как бы кружки, и был у них обычай особенным чином принимать новых студентов (такое бывает и сейчас). Но Григорий знал, что Василий слишком серьезный, он рано остался без отца и был старшим (пусть и не по годам, но как мужчина) в семье. И его уже тогда называли великим, то есть самым старшим. У него было четыре брата и пять сестер. И вот когда приехал Василий, то Григорий сказал студентам: не прибегайте к своему чину, а то он рассердится и уйдет, он не любит такие шутки, он всегда серьезный.