Чтение онлайн

– Довольно, девочка, – прервала ее няня. – Займись лучше своей работой. В жизни не видела, чтобы помощницы горничных обсуждали такие вещи со старшей прислугой. Твоей матери следовало бы воспитать тебя получше.

Кэти удалилась, недовольно тряхнув головой. Подойдя к столу, няня стала с несвойственной ей резкостью убирать чашки и блюдца. Ее губы беззвучно шептали:

– Вбивать такое ребенку в голову! Это меня из себя выводит!..

Вскоре появилась новая горничная. Ее звали Изабел, однако за ней закрепилось имя Сузан, как «более подобающее». Это очень озадачивало Вернона, и он обратился к няне за объяснениями.

– Одни имена больше подходят для господ, мастер Вернон, а другие – для слуг.

– Тогда почему ее назвали Изабел?

– Некоторые люди обезьянничают, когда крестят своих детей, – дают им имена как у тех, кто выше их.

Слово «обезьянничают» направило мысли Вернона в другую сторону. Неужели люди крестят детей в зоопарке?

– Я думал, детей крестят в церкви.

– Так оно и есть, мастер Вернон.

Снова ничего нельзя понять! И почему только люди говорят то одно, то совсем другое?

– Няня, откуда берутся дети?

– Вы уже спрашивали меня об этом, мастер Вернон. Маленькие ангелочки приносят их ночью через окна.

– А эта ам… ам…

– Не запинайтесь, мастер Вернон.

– Ам… аменкарская леди, которая приходила в гости, сказала, что меня нашли под кустом крыжовника.

– Так бывает с американскими детьми, – невозмутимо отозвалась няня.

Вернон облегченно вздохнул. Ну конечно! Няня все может объяснить. Если мир вокруг начинает шататься, она сразу заставляет его остановиться. И няня никогда не смеется над ним, как мама. Однажды он слышал, как мама говорила другим леди: «Малыш задает мне такие забавные вопросы! Дети просто восхитительны!»

Но Вернон не считал себя забавным или восхитительным. Он просто хотел побольше знать, чтобы скорее повзрослеть. Когда становишься взрослым, то знаешь абсолютно все и можешь носить кошелек с золотыми соверенами.

Мир продолжал расширяться.

В нем появились дяди и тети.

Дядя Сидни, мамин брат, был низеньким, толстым и краснолицым. Он имел привычку напевать себе под нос и звенеть монетами в карманах брюк. Он также любил шутить, но его шутки не всегда казались Вернону забавными.

– Предположим, – говорил дядя Сидни, – я – надену твою шапку. Как, по-твоему, я буду выглядеть?

Все-таки взрослые задают странные вопросы! Странные и трудные, так как няня всегда твердила, что маленькие мальчики не должны высказывать свое личное мнение.

– Ну? – настаивал дядя Сидни. Схватив упомянутое полотняное изделие, он водрузил его себе на макушку. – Так как же я выгляжу?

Если тебя спрашивают, нужно отвечать.

– По-моему, вы выглядите довольно глупо, – вежливо и слегка устало отозвался Вернон.

– У твоего сына нет чувства юмора, Майра, – сказал, обидевшись, дядя Сидни маме. – Очень жаль.

Тетя Нина, папина сестра, была совсем другой.

От нее приятно пахло, как от сада в летний день, и ее мягкий голос нравился Вернону. У тети Нины были и другие достоинства – она не лезла с поцелуями и не приставала с шутками. Но она довольно редко приезжала в Эбботс-Пуиссантс.

Должно быть, тетя Нина очень храбрая, думал Вернон, так как она первая внушила ему, что Чудовище можно укротить.

Чудовище жило в большой гостиной. У него были четыре ноги и лоснящееся коричневое тело, а также длинный ряд того, что Вернон, будучи еще совсем маленьким, считал огромными желтыми зубами. Сколько он себя помнил, Чудовище одновременно пугало и притягивало его. Если Чудовище разозлить, оно могло издавать странные звуки – сердитое ворчание или пронзительные вопли, которые проникали внутрь, вызывая дрожь и тошноту. И все же отойти от него было невозможно, словно оно обладало какой-то завораживающей силой.

Когда Вернону читали сказки про драконов, он всегда представлял их в виде Чудовища. А одними из самых интересных игр с мистером Грином были те, в которых они убивали Чудовище – Вернон вонзал меч в его блестящее коричневое тело, а сотни детей приветствовали маленького героя радостными криками и песнями.

Сейчас, правда, он был уже большим мальчиком и знал, что Чудовище зовут Рояль, что трогать его зубы называется «игранарояле» и что леди проделывают это после обеда для джентльменов. Но в глубине души Вернон все еще боялся Чудовища – иногда ему снилось, что оно гонится за ним по лестнице в детскую, и он просыпался от собственного крика.

В этих снах Чудовище жило в лесу, было диким и свирепым и издавало такие ужасные звуки, что их невозможно было выдержать.

Мама иногда занималась «игройнарояле», и Вернон выносил это с трудом, чувствуя, что она не в состоянии разбудить Чудовище. Но в тот день, когда за него села тетя Нина, результат получился совсем иной.

Вернон, устроившись в углу, предавался одной из своих воображаемых игр. Он, Белка и Пудель устроили пикник и ели омаров и шоколадные эклеры.

Тетя Нина даже не заметила, что Вернон находится в комнате. Она легко присела на табурет и заиграла.

Вернон, как зачарованный, подходил все ближе и ближе. Наконец тетя Нина посмотрела на него и увидела, что по его щекам струятся слезы, а маленькое тело сотрясают рыдания. Она сразу же перестала играть:

– В чем дело, Вернон?

– Я ненавижу это! – всхлипывал Вернон. – Ненавижу! У меня от этого болит здесь! – Он прижал руки к животу.

В этот момент в комнату вошла Майра.

– Ну не странно ли? – засмеялась она. – Ребенок просто ненавидит музыку!

– Почему же он не уходит, если ненавидит ее? – спросила Нина.

– Я не могу! – плакал Вернон.

– Просто нелепо! – заявила Майра.

– А по-моему, это очень любопытно.

– Обычно детям всегда хочется побренчать на рояле. Однажды я пыталась научить Вернона играть «Котлетки», но его это ничуть не заинтересовало.

Нина задумчиво смотрела на племянника.

– Просто поверить не могу, что мой ребенок может быть немузыкальным, – обиженным тоном продолжала Майра. – Когда мне было восемь, я уже играла довольно сложные пьесы.

– Музыкальность проявляется по-разному, – рассеянно промолвила Нина.