Чтение онлайн

Тарханов и Бубнов следили за допросом с острым интересом и одновременно — недоумением. Слишком много непонятного Вадим говорил, и тональность его речи была очень непривычная. Именно — нездешняя…

— Порецкая Инна Алексевна.

— Год рождения?

— Тысяча девятьсот семидесятый.

— Мисто? [108]

— Днепропетровск…

— Екатеринослав, — перевел для друзей Ляхов. — А в Львов зачем? За ридной мовой?

— Замуж вышла…

— Ладно, нас не касается. Сюда как, когда, зачем?

Вадим, держа в уме уроки Александра Ивановича, вел допрос напористо, агрессивно, то взглядом, а то и словом все время остерегая Порецкую от слишком длинных пауз и попыток уклоняться от темы. Получалось неплохо. И картина вырисовывалась, ему простая и понятная, а Тарханову с Бубновым сложноватая для восприятия.

Львовскую организацию боевиков-националистов неизвестные лично пленнице люди (предположительно, американцы, а может быть, канадские украинцы) опекали давно. Со времен еще первой чеченской войны в России. Кое-кто из «хлопцев» туда даже съездил. Некоторые вернулись, а иные и нет. На вторую добровольцев, кажется, не нашлось. Зато значительно возросло финансирование выделившегося (или выделенного) крыла, ориентированного на подпольно-террористическую деятельность в пределах восточной и южной Украины и, разумеется, в России. На случай, если начнется гражданская война между «схидом» и «захидом» [109] , поддержанная москальской интервенцией.

«Дружина», в которую входила Инна, готовилась к действиям непосредственно в Москве, в логове исторического врага.

Но, начиная с прошлого года, когда отборные боевики сдали «выпускные экзамены» и доказали на практике свои способности и верность «неньке Украйне», принесли все необходимые клятвы, началось нечто странное.

По крайней мере, для Порецкой. Изолированные на уединенных карпатских базах, они начали изучать макеты и планы совсем другой Москвы. Инна бывала в ней много раз, еще с советских времен, и сразу это заметила. Инструктор на осторожно заданный вопрос посоветовал не забивать голову ерундой. Что велено, то и делайте.

Женщине неглупой, с высшим образованием, не составило особого труда сообразить, что подобный город мог бы получиться, как развитие старой Первопрестольной, мимо сталинского Генплана тридцатых годов. Но каких-то далеко идущих выводов она не сделала. Мелькали в голове разные предположения, по преимуществу дурацкие, к сути не приближающие нисколько. Главное, что ей хватило ума нигде и ни с кем больше эту тему не поднимать.

А месяца три назад на специальном семинаре преподаватель, похожий скорее на немца, но безупречно владеющий русским (да, борцам с российским империализмом приходилось пользоваться почти исключительно русским, на «мове» в серьезных делах далеко не уедешь), довел, наконец, до «курсантов» суть и смысл задания.

Не влезая в дебри хронофизики и прочих наук, рассказал, что открыт способ проникать в сопредельные времена и пространства (вас же не удивляет, что американцы чуть не сорок лет назад высадились на Луну? Так Уэллс написал не только «Первые люди на Луне», а и «Машину времени». Поэтому считайте, никакой разницы).

Дальше он объяснил, что совсем «рядом» (куда ближе, чем Луна) находится еще одна Россия, только намного хуже нынешней, даже хуже бывшего Советского Союза, по-прежнему оккупирующая и Украину, и Польшу, и Финляндию… Сейчас там как раз бушует очередное польское восстание, и очень бы нужно героям помочь. В союзе с поляками освободить и Украину, вместе с Кубанью, разумеется. (Кубань считалась неотъемлемой частью Украины, поскольку заселена потомками запорожских казаков.)

— Ваш отряд, вместе со многими другими, направится туда, и вы покажете, зря вас учили или не зря…

Большинство боевиков, в массе не блещущих хоть сколько-нибудь приличным образованием, хотя среди них было немало студентов, полученную информацию переваривали молча, но нашелся один, который задал прямой вопрос. За каким, простите, бисом [110] им нужно отправляться воевать с москалями в другую Россию, помогать полякам, которые тоже не сахар, и, если придется, помирать в чужой земле, когда и здесь можно заниматься тем же самым. В Крыму, например, порядок навести…

На это инструктор ответил, не только спросившему, но и всем сразу, с должной назидательностью. Не в том, мол, дело, своя там земля или чужая, а в том, что, нанеся поражение противнику там, где он не ждет для себя опасности, мы здесь получим нужный, а то и еще более впечатляющий результат.

— Думаете, почему Союз развалился и Украйна стала свободной? Потому что «там» другие люди постарались. Теперь ваша очередь. Начнет валиться «за бугром», повалится и здесь. Крякнется эрэфия [111] . Петербург и Карелия — финнам, Псков и Новгород — прибалтам, а нам Ростов, Краснодар, Новороссийск, Сочи, Туапсе… Грузинам — остальное. И заживем.

— И вас, вроде не совсем дуру на вид, такая бредятина не рассмешила? Не удивила хотя бы? — спросил Ляхов.

— Тогда — может быть, но сейчас я вижу своими глазами, что так оно и есть… Не врал немец.

— Пожалуй, не совсем так. Дальше…

Дальше их отряд переправили непонятным способом в район Киева, но уже здешнего. Для Ляхова, того и другого, ничего странного тут не было, практически та же схема прохода через боковое время. Боевики ехали в поезде, занимая целый вагон, и ночью в нужный момент один из сопровождающих включил генератор. Вышли на пригородном полустанке, странно безлюдном, посидели, покурили час-полтора, дождались другого поезда и с заранее купленными билетами под видом группы туристов прибыли в Москву.

Наличия оружия, виз, даже паспортов никто не проверял. Не та страна. Пока ехали, получили новый, теперь уже конкретный, по месту, инструктаж. Поселились в том самом доме и стали ждать приказа. Местные люди сопровождали тройки и пятерки боевиков по городу, показывали и рассказывали, в преломлении грядущих задач.

— Каких?

— Нашей группе — только одна. Когда поступит приказ — захватить живым и без травм этого вот человека, — Порецкая указала на Бубнова, — доставить на точку и ждать дальнейших указаний. Все.

— Тяжелый пулемет и прочее — откуда? — не выдержав, вмешался Тарханов.

— Привезли, поставили местные. Никого из Львова я здесь ни разу не видела.

— И что, был приказ сражаться до последнего патрона с нашей армией и полицией?

— Да, приказ был. Именно — до последнего. До тех пор, пока пленного не заберут кому положено. Не сумеем взять или не убережем — головой ответит каждый…

— Сурово, — с некоторым облегчением от того, что он вырвался из таких рук, сказал Максим. Закурил. От выпитого его уже вело, но пока — чуть-чуть.

Ляхов же Фест, помнивший читанные в детстве книжки из серии «Библиотека военных приключений», в изобилии валявшиеся у отца на чердаке дачи, очень даже хорошо представлял нравы, царившие в послевоенной Западной Украине. «Тревожный месяц вересень» вспомнить хотя бы. Или — «Под сенью креста Унии». Очень там убедительно все было описано. Бандеровцы не жалели ни мирных колхозников, ни вернувшихся с фронта солдат, ни уж тем более «активистов». Да в межклановых разборках и своих не жалели. Что говорить, иногда во время войны даже эсэсовцы расстреливали «украинских союзников» за невыносимую даже ими бессмысленную жестокость.