Чтение онлайн

Пока она усердно работала над этим, Ассаду было поручено разобраться со множеством нерешенных вопросов, таких как альбомы для вырезок Тютте Лаугсен и компьютер Палле Расмуссена. Он должен был закончить с этим, прежде чем сможет помогать Карлу.

Согласно их теории, до того, как кто-то будет казнен, оставалось всего девять дней, и их обязанностью было попытаться это предотвратить. Все четверо согласились, что если убийство будет совершено так же решительно, как и в предыдущих случаях, перед ними стояла невыполнимая задача, если только им не удастся сузить круг поиска потенциального убийцы. Они также согласились, что что-то заставило убийцу изменить свой modus operandi с годами. Теперь он, казалось, действовал осторожнее, словно больше заботился о том, чтобы ничего не пошло не так. По-видимому, убийца не желал подвергать себя такой же степени риска, как раньше. Поэтому был большой шанс, что соль не будет такой очевидной, как в предыдущих делах. В конце концов, в двух последних случаях соль была спрятана внутри тел, а убийства не были инсценированы как несчастные случаи. Казнь Франко Свендсена и Биргера фон Брандструпа, а возможно, и других, произошла после того, как жертвы были похищены. И если они исходили из предположения, что похищение жертв стало излюбленным методом убийцы, у них все еще мог быть шанс найти следующего потенциального потерпевшего до того, как его казнят.

И это было задачей Карла.

Когда он шел в кабинет Маркуса, его остановила секретарша Лис, которая выглядела обеспокоенной.

— Между нами, мне приказали скопировать всё, что у нас есть по делу о нейлер-пистолете, Карл. — Она указала на большую стопку бумаг на своем столе. — Не знаю, что ты об этом думаешь, но для тебя это, должно быть, странно. — Она погладила его по щеке и тепло улыбнулась. — Ну, что я действительно хочу сказать — береги себя.

Карл кивнул. Это было мило с ее стороны, но Лис была именно такой.

И кроме того, он читал все эти файлы несколько раз раньше. Так чего ему было бояться?

Маркус Якобсен, естественно, понимал срочность вопроса. Его годами мучило дело маленького сына Майи, который стал непреднамеренной жертвой взрыва в мастерской Ове Вильдера. Он долго думал, что это был единичный инцидент. Но теперь ему приходилось столкнуться с тем фактом, что взрыв в мастерской был лишь одним фрагментом в более крупной головоломке множества убийств. Маркус Якобсен не просто чувствовал — он знал, что отдел Q не может ошибаться, и что Карл с командой пытаются предотвратить очередное убийство прямо сейчас.

— Карл, я понимаю, ты просматривал дела о людях, которые бесследно исчезли за последние полтора месяца, и ни одно из них не подходит под профиль вашей жертвы.

— Это так, — ответил Карл.

— Возможно ли, что этого человека вообще не заявляли в розыск?

Карл положил локти на подлокотники офисного кресла и подпер подбородок сложенными руками. Если Маркус прав, то нынешнее дело будет отличаться от предыдущих.

— Ты предполагаешь, что это может быть кто-то, о ком никто не будет скучать, но я так не думаю.

— Нет, возможно. Но может ли быть так, что семья уже считает этого человека мертвым, как в случае с Франко Свендсеном? Или, скорее, что они подозревают, что человек добровольно исчез на время — как думала жена Биргера фон Брандструпа?

Карл закрыл глаза.

— Последнее кажется более правдоподобным. Но также возможно, что ближайшие родственники получили ложную информацию о пропавшем человеке. Что они пребывают в уверенности, что поддерживают с ним связь, хотя на самом деле это не так.

— Они могли получать фальшивые текстовые сообщения или электронные письма — ты к этому клонишь?

Карл медленно кивнул.

— Да, если предполагаемая жертва уехала по легальному делу и если его вторая половина думает, что переписывается с ним по электронной почте, не подозревая, что ответы на самом деле приходят от похитителей. — Карл махнул рукой Розе, стоявшей в дверях, показывая, что ей придется подождать. — Это определенно возможно, Маркус. Но тогда возможны и все наши предположения. Однако давайте на время допустим, что мы правы. Как нам заставить родственников заявить о пропаже человека? И в течение следующих девяти дней?

Маркус посмотрел на него с обреченным видом.

— Боюсь, я не могу выделить тебе больше людей в помощь, — сказал он. — У всех достаточно своих дел, а особенно сейчас, когда у нас люди болеют, сидят на карантине или работают из дома.

— А что насчет газет или телевидения? Не можем ли мы сделать какое-то заявление, которое привлечет внимание родственников? — Карл уже знал ответ. Полиция так не поступала. Это породило бы бесконечные звонки и наводки, которые были бы вводящими в заблуждение или бесполезными и стоили бы им драгоценных часов.

— Некоторые люди живут одни, если ты забыл, — сказала Роза. — Я живу одна, Гордон живет один, и ты тоже, Маркус. Если у предполагаемой жертвы нет близких родственников или друзей поблизости, может пройти много времени, прежде чем кто-то отреагирует.

Маркус вздохнул и встал.

— Если вы наткнетесь на конкретную зацепку, я посмотрю, что смогу сделать. А пока давайте молиться за бедную душу. Боюсь, кого-то это Рождество будет очень печальным.

— Я больше всего склоняюсь к последней гипотезе, и у меня есть идея, — сказала Роза, когда Маркус отошел на расстояние, где его нельзя было подслушать. — Почему бы нам не пригласить в офис новостную программу TV Avisen, чтобы они могли получить представление об условиях, в которых работает следственное подразделение во время коронавируса?

Карл обдумал ее предложение. Ему было, по сути, наплевать, кого они разозлят, нарушая правила. Если какой-нибудь начальник или другое высокопоставленное лицо поднимет шум из-за того, что они переступили черту, они могут просто уволить всю команду отдела Q или, по крайней мере, его. Его не пугала мысль стать профессиональным выгульщиком собак или работать консультантом по безопасности в оставшиеся до пенсии годы.

— Ладно, Роза. Займись этим. Не говори журналистам ничего конкретного о делах, над которыми мы работаем. Когда дойдем до этого момента, будем импровизировать. Что еще у тебя есть? Что-нибудь полезное?

Она улыбнулась.

— Да, если я сама себя хвалю. День рождения Адольфа Гитлера был двадцатого апреля, и Андреа Торсен была найдена в ту же дату в 1994 году повешенной в квартире своего любовника при подозрительных обстоятельствах. Убийство повесили на любовника, и он был приговорен к пятнадцати годам, но умер, отсидев только пять.

— Хорошо. Это печальная история. Но я ожидаю немного большего, прежде чем она попадет на белую доску, Роза.

Она улыбнулась.

— Спасибо, господин Требовательный. Я так и думала. Поэтому позволь мне рассказать тебе, что Андреа Торсен была президентом семейной компании по продаже сельскохозяйственной техники. Ее бизнес медленно пришел в упадок и рухнул из-за длинной серии несчастных случаев. Первым было то, что все эти дорогие машины — комбайны, огромные тракторы John Deere, сеялки, опрыскиватели, кормоуборочные комбайны и другие — были разбиты вандалами. Затем кто-то проник в ее дом и украл очень дорогую мебель и другие уникальные предметы. После этого один из складов сгорел, одна из их цистерн с дизельным топливом была опустошена, а затем лопнувшие трубы причинили серьезный ущерб зданиям от воды. Это была долгая серия случаев, которые привели к значительным страховым выплатам. Конечно, все эти активы были застрахованы в разных страховых компаниях, поэтому выплаты не вызвали тревоги ни у одной из них. Но телевизионный документальный фильм в 1994 году показал, что общая сумма страховых выплат составила более пятидесяти миллионов крон, что по тем временам было огромной суммой.

— Страховое мошенничество?

— Это никогда не было доказано, и женщина выглядела безутешной. По крайней мере, когда была в центре внимания СМИ. Вне поля зрения она жила в роскоши со своим любовником, который, я уверена, был в этом более чем замешан. Он был не кем иным, как страховым андеррайтером.

Карл кивнул.

— А самоубийство? Ты сказала, она повесилась? Но почему любовник попал под подозрение?

— Он был в квартире, когда она умерла, под кайфом от кокаина. Свидетели показали, что он становился очень агрессивным, когда употреблял. И полиция, и суд сочли крайне маловероятным, что она могла сделать это сама, потому что она страдала сильным страхом смерти и не имела причин бороться с этой конкретной фобией, учитывая, что она жила в свое удовольствие. А еще был сейф с семью миллионами крон наличными, и у этого идиота комбинация замка была в бумажнике.