Чтение онлайн

— И его отправили в тюрьму?

— Да, и умер пять лет спустя. В 1999 году, насколько я помню.

— Он умер от естественных причин?

— Да, если разрыв аппендикса можно назвать естественной причиной.

— И теперь наступает вопрос, на который мы все хотим получить ответ: почему ты связываешь это дело с нашими?

— Я как раз к этому подхожу, Карл. И мне потребовалось очень внимательно прочитать дело, чтобы самой до этого дойти, — сказала она с плохо скрываемой самодовольной улыбкой.

— Было очевидно, что любовник нюхал кокаин, потому что там было приготовлено по крайней мере восемь дорожек для его следующего прихода. Но когда его арестовали, любовник отрицал, что это он приготовил дорожки, и он также отказался сказать полиции, кто его дилер. Это было до суда, когда он был готов болтать о всякой всячине, как будто это могло ему помочь. Но до этого полиция проанализировала кокаин в попытке найти дилера. Им это не удалось, но они обнаружили, что это был кокаин самого низкого качества из всех, с которыми они сталкивались, потому что он был разбавлен наполовину поваренной солью.

Карл тихо присвистнул.

Теперь у них было дело номер восемь из семнадцати на их белой доске.

Его разбудил глотательный рефлекс. Слабая, прохладная струя заставила язык пульсировать, а мышцы горла сокращаться.

Он с большим трудом открыл глаза. Роговицы были такими сухими, что казалось, будто веки склеились.

Размытая фигура возвышалась перед ним. Сильные руки сжали его щеки, и что-то, напоминающее детскую бутылочку, прижали к нижним зубам, пока вода капала из уголков рта, продолжая активировать глотательный рефлекс.

Мауритс поперхнулся и почувствовал, что вот-вот закашляется. Голова раскалывалась, и он вспомнил, как чувствовал, что голова взрывается, прежде чем он провалился в забытье. Именно эта пульсирующая боль вернула его в суровую реальность его положения.

Теперь фигура вытащила бутылочку изо рта, повернулась к нему спиной и направилась к дальней стене.

Мауритс попытался позвать, но его голосовые связки казались склеенными, и ему удалось издать только гортанные звуки.

Он был в заточении уже несколько дней без еды и почти без воды. И он не помнил, чтобы мочился за последние двадцать четыре часа, хотя не был уверен. Он посмотрел на себя и увидел высохшее пятно на нижнем белье. Должно быть, это случилось, пока он спал.

Мауритс попытался сосредоточиться на комнате, но не мог собраться с мыслями. Знал ли он вообще, где находится? Единственное, в чем он был уверен, так это в том, что несколько дней назад думал, что обречен умереть от жажды и голода. Что он должен умереть медленно, без свидетелей.

«Меня зовут Мауритс ван Бирбек, — подумал он. — И что бы ты там ни замышлял у стены, я все еще жив, ублюдок».

Фигура повернулась, и Мауритс прищурился, чтобы увлажнить глаза. Но только когда мужчина встал прямо перед ним, он смог разглядеть его ясно.

Он был средних лет, высокий, внушительный, с улыбкой, которая делала его лицо искаженным, словно он был деформирован при рождении.

— Давай-ка покормим тебя немного, — сказал он глубоким голосом.

Он потянул левую руку Мауритса к себе, несколько раз хлопнул по тыльной стороне ладони, прежде чем воткнуть иглу.

— Ну вот, — сказал он. — Теперь ты сможешь прожить еще немного.

Мауритс с трудом повернул голову и уставился прямо на капельницу, висящую на стойке рядом с ним.

— Через полчаса мы попробуем дать тебе суп. Думаю, тебе это пойдет на пользу.

Головная боль прошла в мгновение ока. Мауритс с облегчением закрыл глаза и подумал, что в капельнице, должно быть, есть легкое обезболивающее. И пока его мозг снабжался сахаром и солью, Мауритс медленно возвращал себе чувство реальности.

Но это была реальность, которую он не хотел признавать.

Он несколько раз кашлянул и прочистил горло, пока не почувствовал, что голос немного вернулся.

— Кто ты? — прохрипел он.

Но мужчина не ответил. Он вернулся к дальней стене и некоторое время стоял, двигая руками, словно что-то смешивая на стальном столе. Затем он сделал шаг в сторону к длинной стальной лестнице, которой Мауритс раньше не замечал.

По бетонному полу раздался металлический скрежет, когда мужчина оттащил лестницу от стены. Он остановился всего в нескольких метрах от Мауритса, затем раздвинул лестницу на полную высоту, чтобы она доставала до одного из рельсов на потолке.

Теперь Мауритс заметил, что на мужчине были брюки, похожие на те, что носят плотники, с инструментами, торчащими из больших карманов. Зачем они ему?

Мауритс захотел встать, чтобы сбросить лестницу, когда мужчина достигнет верха. Но он не мог двигаться. Было ли в капельнице что-то, что лишало его способности двигаться, или он уже так ослабел?

— Какой сегодня день? — спросил он мужчину, который возился с одним из рельсов.

— Сегодня пятница, восемнадцатое декабря, — ответил мужчина.

Мауритс глубоко вздохнул, чтобы накачать больше кислорода в мозг. 18 декабря? Сколько же он здесь пробыл? Он медленно вспомнил, как его обманули, и момент, когда он очнулся в этом кресле. И он знал, что его держат в плену с субботы, шесть дней назад, что, должно быть, также было последним разом, когда он ел или пил.

— Ты собираешься отпустить меня сейчас? — спросил он, потому что мужчина возился с рельсами и ползунками наверху. Неужели он действительно собирается отпустить его? Был ли он достаточно наказан за то преступление, которое совершил?

Но смех с верхушки лестницы заставил его ахнуть. Он звучал так насмешливо, так дьявольски, что Мауритс впервые с момента похищения понял: что бы его ни ждало в ближайшие дни, эти холодные стены будут последним, что он увидит. То, что было надеждой, теперь стало мучительным осознанием, что остаток его жизни можно исчислять часами. Но тогда почему они просто не оставили его в покое, чтобы он умер во сне, когда его тело сдаст?

— Кончай с этим, — сказал он так громко, как только мог. — Убей меня, и покончим с этим.

Мужчина снова рассмеялся сверху с лестницы. Он крутил и толкал разными инструментами, но Мауритс не мог видеть, что он задумал. Однако он был уверен, что это не может быть ничего хорошего.

Через минуту мужчина снова стоял перед ним. В одной руке у него был разводной ключ, в другой — болт.

— Всего лишь нужно использовать одну из этих маленьких штучек в нужном месте, и ты не сможешь подойти ближе чем на три метра к тому столу внизу. Дьявольски, не правда ли?