Чтение онлайн

— Да, ничего серьезного, но мне действительно нужно получить некоторую информацию, — продолжил он. — Извините, что нарушаю ваш рождественский покой, но, я уверен, вы понимаете, что полицейская работа не останавливается на праздники. Боюсь, это наша судьба.

Он постарался выглядеть несчастным, как будто у него дома двое плачущих детей, скучающих по отцу.

Он выставил локоть для коронавирусного приветствия.

— Комиссар Карл Мёрк. Простите, что не представился сразу.

Она нерешительно коснулась его локтя своим.

— Татьяна Кузловски-Кристенсен, — сказала она, пытаясь выглядеть так, будто не желает, чтобы он убирался. — Что все это значит?

— Ну, в том-то и дело. Мне нужна информация о студентке, которая окончила здесь в 1989 году. С отличием, заметьте.

Ее широкая улыбка не выглядела обнадеживающей.

— Да, я знаю, это было давно. Слишком давно, верно?

Она кивнула, все еще с той же улыбкой.

— Вы понимаете, что это тридцать один год назад?

— Ну, это не самое сложное вычисление в мире. Так что вы предлагаете?

— Уж точно не вламываться в отделение, где всех отправили по домам.

— Есть ли какие-нибудь архивы?

— Вероятно, — сказала она. — Но я к ним не имею отношения. Почему бы вам не поговорить с кем-нибудь, кто работал здесь в то время? Старый лектор, наверное, помнит студентку, окончившую с отличием.

— И где мне найти такого?

Адрес, который она ему дала, был не в фешенебельном районе, но когда Карл приехал в дом престарелых, где почти девяностолетний вдовец, Торбен Клаузен, провел последние десять лет своей жизни, он подумал, что выглядит достаточно уютно. Весь мир бывшего лектора умещался всего на двенадцати квадратных метрах: кровать, книжный шкаф, полный научной литературы, кресло, обитое фиолетовым велюром, и довольно много других чудовищных вещей из ушедшей эпохи. Не так уж и отличалось от дома престарелых, где жила его бывшая теща, Карла Альсинг, все то время, что Карл работал в отделе Q.

Торбен Клаузен посмотрел на него глазами, настолько пораженными катарактой, что ему, должно быть, почти невозможно различать окружающее. Морщины вокруг глаз свидетельствовали о жизни, которая не всегда была легкой.

— Значит, вы комиссар, — сказал он три или четыре раза, чтобы осмыслить. — Нечасто ко мне заходят такие, как вы. — Его зубные протезы застучали, когда он тихо засмеялся. — Вообще-то никогда.

Карл перешел прямо к делу.

— Вы помните студентку по имени Лисбет Парк? Она окончила в 1989 году с отличием на химическом факультете. Вы тогда были там лектором, так что, возможно…

Напряженные глаза Клаузена забегали из стороны в сторону, как будто ища место, на котором можно остановиться.

— Я подумал, что, возможно, вы…

Старик повернулся к окну, и серый свет упал на его лицо.

— Да, она была талантлива. Талантлива и загадочна для всех. Я слишком хорошо ее помню.

— Слишком хорошо?

— Она была единственной из того, что я называл своей «элитной командой», кто выжил после удара молнии в 1982 году.

— Удара молнии? Единственная? Что вы имеете в виду?

— Именно то, что сказал, молодой человек. Семь студентов пострадали от удара молнии в Фелледпарке, рядом с факультетом. — Его нижняя губа начала дрожать без всякого предупреждения. — Ох, — сказал он, задыхаясь. — Я не думал об этом долгое время. И не думал, что это так на меня повлияет. — Он вытер свои слепые глаза.

Карл кивнул и попытался напрячь память. Как бы драматично ни звучало это событие, он не мог его вспомнить. Но тогда ему было всего семнадцать, и его мысли были заняты совсем другим.

Они сидели молча минуту или две, пока старик не пришел в себя.

— Видите ли, это была моя вина. Это я предложил провести лекцию на улице, прости меня Господи. — Он снова немного поплакал.

— Внезапно небо потемнело, но я не ожидал молнии, и первый удар застал меня врасплох. Я не придал этому большого значения, потому что мои студенты были в разгаре жаркого спора, и я больше беспокоился об их криках. Ну, на самом деле только Лисбет Парк, казалось, была полностью взбешена. Она была безусловно лучшей студенткой в команде и обвиняла остальных в том, что они украли ее записи. А также что-то о том, что они ее травили, и, возможно, даже о том, что один из них предал ее. Но я не уверен насчет последнего. Но она была в ярости, а остальные смеялись над ней. Я наблюдал издалека и собирался подойти и вмешаться, но тут все небо осветилось, и ужасный грохот едва не разорвал мне барабанные перепонки. Дождь пошел в тот же миг, и следующее, что я помню, — это стоя на коленях в поднимающейся вокруг воде, а мои студенты передо мной лежат безжизненные и обугленные в кругу вокруг воронки, которую создал удар молнии. Я был в состоянии полного шока. Такого, который преследует тебя посреди ночи, сколько бы времени ни прошло.

— А Лисбет Парк?

— Она выжила. Понятия не имею, как. Мне сказали, что ее отбросило ударом.

— Что с ней случилось?

— Я не знаю наверняка, потому что она исчезла на несколько лет, прежде чем вернуться, чтобы закончить степень. С отличием, как вы уже знаете. Я знаю, что часть времени, пока ее не было, она провела в Южной Африке, и когда она вернулась, она точно знала много такого, чему не учили на нашем факультете.

— Вы сказали, что она злилась на своих сокурсников?

— Да. Теперь, когда мы об этом говорим, я вспоминаю, что она снова и снова обвиняла своих сокурсников в том, что они крадут ее анализы и статьи. Конфликты приводили к насмешкам и отрицанию. Она даже жаловалась заведующему кафедрой, поэтому я знаю об этом. Возможно, другие травили ее после ее обвинений, а может, просто исключили из своего круга. А затем была та история с молодым человеком, который ее предал. Это ко мне возвращается.

— Вы пострадали от удара молнии?

— Нет, но, как я сказал, я был в шоке. И как только ее отправили в скорую, у меня случился сердечный приступ. Извините, что рассказываю всё это в обратном порядке, но фельдшер, который отвез ее в скорую, также спас мне жизнь. Я уже стар, и мне недолго осталось, но я всегда был глубоко благодарен тому фельдшеру, и каждое Рождество я отправлял подарок ему и его семье. — Он указал на маленький столик в углу. — Подарок там, на столе. Но, думаю, придется подождать, потому что всё закрыто.

— Вы не помните, что с ней случилось сразу после аварии?

Он покачал головой.

— Около двух лет назад Мартин напомнил мне о некоторых деталях того происшествия. Он, вероятно, сможет рассказать вам больше. Он также задавал вопросы, на которые я не мог ответить.

— Вы упомянули, что он спас вам жизнь?

— Да. Он был первым на месте. И слава богу. Он сейчас на пенсии, но подумал, что ему хотелось бы написать мемуары и включить туда это событие. Оно произвело на него большое впечатление… да, даже на него.

— Я полагаю, у вас есть его адрес.

Старик тихо посидел мгновение, пытаясь выбросить из головы эти образы, прежде чем ответить.

— Вы имеете в виду Мартина? — Он указал на маленькую красную тетрадь, которая была единственным предметом на его столе. — Его адрес на первой странице. Вам придется прочитать его самому, потому что мои глаза уже не те.

Карл кивнул.

— Может быть, я смогу сам отвезти ему ваш подарок?

Впервые он увидел, как старик улыбнулся.