Чтение онлайн

«Обширная площадь, обставленная по краям мечетями и гордыми минаретами, полнится невольниками из Московской Руси, с Подолии, с Волыни, из Польши, захваченными в татарских набегах. Несчастный живой товар сидит и стоит группами. Бородатые покупатели — турки, армяне, крымцы — ходят от группы к группе, прицениваются, высматривают здоровых работников и красивых детей и женщин… А кругом — роскошь зданий, журчащие фонтаны, синее чудное море почти у ног. Толпа все валит и валит на этот рынок, на это чудное, чарующее и страшное зрелище». [17]

Но вот турок в высокой феске что-то крикнул торговцу, указывая на молодую светловолосую девушку. Тот подошёл к девушке и, не говоря ни слова, стащил с неё платье. Девушка попыталась прикрыть руками грудь, но, приблизившись к ней, турок схватил её руку и с силой потянул к себе. У девушки появились слёзы на глазах, она прикрыла лицо ладонями. Но турок, помяв ей грудь, оторвал ладони от лица и, обхватив её щёки толстыми пальцами, заставил раскрыть рот.

У Михаила потемнело в глазах, он представил, что эта девушка — его Яна. Не мешкая ни секунды, не говоря ни слова, выхватил саблю и рванулся вперёд. Обычно спокойный, Грицько проявил тут невиданную быстроту и ловкость. Подставив Михаилу подножку, от которой тот растянулся на каменных плитах площади, он уселся на него верхом, навалился всей тяжестью, пытаясь удержать своего яростно вырывающегося спутника.

— Спокойно, спокойно, ты, что хочешь беды натворить, — негромко говорил он в ухо Михаилу, — забыл для чего мы сюда приехали.

Тут же появилась татарская стража. Старший обратился к Грицько на ужасном польском:

— Что тут у вас происходит?

— Человеку плохо стало, от солнца, наверное, — ответил Грицько по-татарски, но это не убедило стражника.

— Откуда вы и что здесь делаете?

— Мы — казаки гетмана Хмельницкого, посланы купить товар для батьки.

И видя, что стражник всё ещё не верит ему, вытащил бумагу, выданную на Перекопе сборщиком налогов. Старший взглянул на бумагу и, не прочитав, а скорее всего и не умея этого делать, повернулся и пошёл прочь. За ним отправилась стража.

— Уф, пронесло, — Грицько вытер пот со лба и помог встать успокоившемуся Михаилу.

Девушку уже увели, это означало, что турок купил её.

— Если мы так будем действовать, то головы нам точно не сносить, не то, что девушку из плена освободить, — Грицько стряхнул пыль с шаровар, — голова, она дана для того, чтобы думать, а не пороть горячку. Пойдём-ка, проверим, как у них регистрация продаж ведётся, там мой знакомый переводчик работает.

Путники направились к зданию, где, по всей видимости, находилась администрация невольничьего рынка.

В просторной комнате толпилось множество народа. Входили и выходили люди, служащие вели переговоры. Грицько сразу увидел своего знакомого, и они вместе с Михаилом подошли к столу, где он просматривал какие-то документы.

— Здорово, казак.

Человек за столом, не отрываясь от бумаг, ответил:

— Здравствуйте, только я не казак.

— Тот, кто был казаком, уже татарином не станет.

Человек оторвался от бумаг, поднял голову и внимательно посмотрел на Грицька.

— Мы с вами знакомы?

— А то как же, али забыл, как товарищи нас из плена выручали? Ты тогда не пошёл с нами, зазноба у тебя здесь была.

— Что-то не припоминаю, давно это было?

— Ну, это не важно, дело у нас к тебе есть.

— Что за дело?

— А это мы потом скажем. Ты когда работу заканчиваешь?

— Да скоро.

— Ну, мы подождём.

В корчме было сумрачно, запах жареного барашка приятно щекотал ноздри. Выпили уже по второй кружке красного крымского вина. Порасспросив бывшего казака, который теперь просил называть его Кучумом, о житье-бытье, Грицько перешёл к делу.

— Сегодня на рынке продали девушку, ты можешь узнать — кому и за сколько?

— Я — переводчик и этими делами не занимаюсь.

— Но каждую продажу записывают в книги, чтобы пошлину взять?

— Да, записывают.

— Ты можешь посмотреть записи?

— Книги хранятся у главного казначея, я могу, конечно, зайти, когда его не будет на месте, и посмотреть запись на сегодняшний день. Только это дело опасное, узнают — не сносить головы.

— Мы хорошо заплатим, ты таких денег отродясь не видал. Тысячу злотых.

У Кучума заблестели глаза:

— А почему я должен вам верить?

— Половину получишь до того, половину — после.

— А зачем вам эта девушка?

— Мы хотим её купить для себя.

— Добре, завтра улучу минуту, когда не будет казначея, и посмотрю записи.

Яркое утреннее солнце вырвалось из-за морской глади и осветило спящий город. Сотни купеческих галер лениво покачивались в просторной гавани, десятки крестов церквей и полумесяцев мечетей пронзали синее безоблачное небо. Сто фонтанов круглосуточно вздымали вверх упругие струи, сверкающие в солнечных лучах разноцветными брызгами.

Тысячелетние башни возвышались величественными массивами над бесконечной лентой крепостной стены.

— А-га, а-га-а!

Гортанный голос то ли грека, то ли армянина разбудил Михаила. В открытое окно врывался запах свежеиспечённых лепёшек и жареных орешков. Михаил толкнул сладко похрапывающего Грицька:

— Пора, брат, вставай. Пойдем, подкрепимся, чем Бог пошлёт, да с городом познакомимся. А там и наш друг сведения добудет.

Встретились в малозаметном переулке.

— Та девушка, что вам нужна, из Московии, её купил турок. Он представитель стамбульского паши, покупает наложниц для гарема. Прибыл только вчера, здесь будет находиться три-пять дней. Встретиться и потолковать с ним можно на рынке, там есть специальное помещение для переговоров. Девушка красивая, задёшево не уступит её.

— А где она сейчас? — Грицко рассматривал бумагу, исчерченную каракулями Кучума.

— Она на его судне, на галере.

— Вот, держи вторую половину обещанного, ты нам сегодня ещё понадобишься.

Кучум быстро сунул в карман мешочек, воровато оглянулся, не видит ли кто, и быстро исчез в проёме двери.

— Нет, нет, и разговора об этом быть не может, — турок настороженно, исподлобья смотрел на подозрительных покупателей, — я только вчера купил её для своего хозяина.

— Мы заплатим намного больше, чем ты за неё отдал.

— Нет, она не продаётся. Она как раз та, каких любит достопочтимый паша.

Грицько сделал движение к турку, пытаясь ещё что-то объяснить ему, но тот отодвинулся и сердито сдвинул брови:

— Я всё сказал, — турок кивнул двум телохранителям, стоящим по обе стороны от него. Два рослых богатыря с круглыми, как шары головами, грозно надвинулись на казаков, оттесняя их к двери.

— Ну, ладно, — пробормотал, выходя Грицько, — не хочешь добром отдать, силой возьмём.

Солнце уже перевалило свой зенит, и тени удлинились, когда Михаил и Грицько снова явились к Кучуму. Тот ждал их и сразу же спустился с ними в подвал, где стоял стол и лавки вокруг него.