Чтение онлайн

— Подожди господин, три с половиной тысячи и не меньше, а то я лишусь головы.

— Идёт, мы приедем к вечеру с деньгами, а вы подготовьте документы.

Грицко тронул неподвижно сидящего и, казалось, совсем не дышавшего Михаила за плечо, тот поднялся, поклонился, и путники покинули большое поместье.

— Яна, Яна, ты, что не узнаёшь меня? Ведь это же я, Михаил!

Девушка смотрела на взволнованного чернявого красавца, но лицо её оставалось неподвижным.

— Да, мой господин, я согласна, мой господин, — прошелестел слабый, бесцветный голос.

Михаил отчаянно тряс её за плечи:

— Яна, Яна, что они с тобой сделали? Яночка, любимая моя…

— Боже мой, Боже, что же делать, они превратили её в растение, — Михаил обхватил голову руками и со стоном раскачивался из стороны в сторону.

— Хватит стонать, возьми себя в руки, ты же воин. Сейчас нам надо думать, как отсюда исчезнуть. Потом мы найдём самых лучших целителей, но сегодня надо сосредоточиться на одном, — Грицько развернул клочок бумаги, на котором была нарисована карта Крыма — смотри сюда. План такой: мы покупаем быстроходную лодку, типа нашей казацкой чайки, на которой я хаживал на крымцев и турок, похищаем девушку с купеческой галеры и немедленно плывём к устью Днепра. Там поднимаемся до Сечи. Двигаемся только ночью, днём прячемся где-нибудь в расщелине. Вопросы есть?

— А каким образом ты отобьёшь девушку от охраны и как думаешь плыть без людей и гребцов?

— Турок ночует на берегу и матросы тоже. На галере остаются только рабы — гребцы да охрана. Человек двадцать гребцов, из тех, что нашенские, посильнее и храбрее, пойдут на нашу лодку. Они будут грести и парус поставят. Пойдём под самым берегом, галера там не пройдёт, и под скалами нас не заметят. Лишь бы ветер поймать попутный.

В неверном лунном свете две пары глаз настороженно наблюдали за тёмным силуэтом купеческой галеры, безмолвным призраком качающейся на волнах.

— Человек шесть будет, — тихо шепнул Грицько, — двое по каждому борту и двое в каюте. Они в основном за рабами следят: когда те уснут, тогда и стражу сон сморит.

Ждать пришлось долго, ночь уже давно перевалила за свою половину, когда лодка подплыла к высокой корме галеры, и две фигуры неслышно взобрались на борт. Стражники, похрапывающие у стенки каюты, перешли в мир иной, проткнутые острыми саблями.

Из двери каюты вышел человек и окликнул кого-то, но тотчас захрипел от накинутой на шею верёвки.

Казаки заглянули в каюту, там было еще трое: один сидел за столом спиной к двери, а двое лежали на деревянных койках вдоль стен. Грицко кивнул Михаилу, и они ворвались внутрь каюты. Через несколько минут всё было кончено.

Невольников, стремящихся вырваться из неволи, нашлось даже больше, чем предполагал Грицко. Он отбирал наиболее сильных и молодых, а Михаил уговаривал девушку спуститься в лодку. Девушка сначала упиралась, боясь разбойников, от которых ей было бы хуже, чем в неволе, но после вмешательства Грицька, который нашёл для неё нужные слова и тон, сама спустилась в лодку.

Перегрузив с галеры припасы и оружие, немедленно отплыли. Гребцы налегли на вёсла, лодка быстро вышла из гавани и направилась на запад, огибая высокий мыс, ограничивающий залив.

— Оставайся, брат, большое дело намечается, повоюем ещё, помашем саблями, — Грицько плеснул в стакан Михаила горилки и добавил: — За народ наш, за свободу! — в голосе его сквозила печаль.

После трудной и долгой дороги, после опасностей, подстерегающих на каждом шагу, так хорошо было отдыхать в просторном и чистом, гостеприимном доме Грицька, где вкусно пахло пирогами, которые так искусно умела печь Марфа. Вот и сейчас она хлопотала у печки, и всё её раскрасневшееся от жара лицо, выбившаяся из-под платка прядь волос, сияющие глаза говорили о молодости и здоровье. Трудно было узнать в этой цветущей женщине ту испуганную обнажённую девушку, проданную в неволю на рынке Кафы. А взгляды, украдкой бросаемые в сторону сидевшего за столом Грицька, говорили ещё и о том, что появился в её жизни тот, кого женщины называют своим суженым.

Совместное нелёгкое путешествие, когда приходилось скрываться от погони, а тёмными прохладными ночами спать, прижавшись друг к другу, чтобы согреться и успокоиться, сблизили их. Марфа взяла на себя всю заботу о Яне, неподвижно сидевшей целыми днями там, где ей указывали, и смотревшей вдаль пустыми, холодными глазами.

— Нет, брат, я должен, не медля, ехать, нужно везти Яночку в Варшаву, Краков, показать лучшим лекарям.

Михаил и Яна уезжали на рассвете. Небольшая лёгкая карета, запряжённая парой лошадей, должна была доставить их сначала в имение Михаила, а потом, если понадобится, и далее.

Побратимы обнялись на прощание.

— Мне будет очень не хватать тебя, — дрожащим голосом выговорил Михаил.

— Да и мне, мы стали братьями за это время. Ну, даст Бог, свидимся ещё. Успешной дороги.

Не знали, не ведали друзья, что свидеться им доведётся очень скоро.

Сашка вышел на крыльцо и зажмурился. После сумрака большой прихожей яркий солнечный свет ударил в глаза. Аккуратно убранный двор с расчищенными дорожками, тенистыми аллеями, спускающимися к пруду, радовал своей ухоженностью. Зеленела трава, щебетали птицы, уютно устроившиеся на крыше беседки.

Весна.

— Василий!

Из-за конюшни показался Васька. Он сильно изменился за последние месяцы, в нём появилась какая-то взрослость и ответственность, и даже солидность, не совсем соответствующая шестнадцатилетнему юноше. Любознательный и пытливый, обладая недюжинным крестьянским умом, он стал незаменимым помощником Сашке в хозяйственных делах.

— Что-то я строителей не вижу сегодня.

— Так выходной же, пан Александр.

— Ах, да, я совсем забыл, а как наши поселенцы, к посевной готовятся?

— Да, собираются пахать землю и сеять.

— Ты говорил, что прибыл кто-то из бывших казаков, пригласи ко мне на беседу.

— Хорошо, пан Александр.

Первой на свой прежний надел возвратилась семья, сумевшая спрятаться от казаков и татар в недалёком лесу. Сашка принял их приветливо, помог обзавестись лошадью и плугом, дал денег на первое время. Потом он привёз стекло из Кракова, а Васька нашёл стекольщика, одноногого инвалида, который подрядился вставлять выбитые стёкла в замке, да так и остался в имении. Благо пустых домов хватало. Вскоре появились ещё несколько семей — они видели надёжную защиту в замке от бродящих в округе банд гайдамаков и просто разбойных людей. Сашка организовал оборону замка на случай нападения, справил вооружение крестьянам. И вот теперь появились здесь и те, кто разочаровался в казаках и казацкой старшине. Они хотели снова заняться земледельческим трудом, от которого были отлучены добровольным, а порою и насильственным поступлением в казачье войско.

В замке хозяйничала Леся. Из скромной крестьянской девушки она превратилась в настоящую пани. Несмотря на свой уже довольно большой живот, она сохранила живость и подвижность и везде поспевала, давая указания горничной, поварихе и старому исполнительному дворецкому, который служил ещё отцу Михаила. Он покинул замок, когда пани Рудницкая не смогла платить ему жалование. Этим старая пани спасла его от казацкой сабли или татарского плена, и он каждую неделю запрягал хозяйскую пролётку, ехал в храм и молился за неё. Вся его семья возвратилась и жила теперь во флигеле для прислуги.