Чтение онлайн

«Вот, сейчас как раз время сказать ему», — подумала Мотрона.

— Богдаша? — Хмельницкий полураскрыл смежившиеся веки, ему в этот момент ни о чём говорить не хотелось, — Богдаша, мы с тобой уж скоро год, как вместе, невенчанными живём. Не к лицу гетману так-то с женщиной, и на меня люди смотрят косо.

— Ну, до людей нам нет дела, а вот насчёт статуса жены гетманской ты правду баешь. В январе поеду в Киев, там должен быть проездом в Московию патриарх Иерусалимский Паисий. Испрошу у него благословения на брак. Думаю, сейчас он мне не откажет.

В первых числах января 1649 года Хмельницкий выехал в Киев, где ему была оказана торжественная встреча. Из Киева Хмельницкий отправился в Переяславль. Слава его разнеслась далеко за пределы Малороссии. К нему приходили послы от крымского хана, турецкого султана, молдавского господаря, семиградского князя. Вскоре в Переяславль приехала и Гелена Чаплинская.

«Его Божественное Блаженство Патриарх Святого Града Иерусалима и всея Палестины, Сирии, Аравии, всего Заиорданья, Каны Галилейской и святого Сиона Паисий торжественно постановляет дать своё благословение на брак Гелены Чаплинской и гетмана войска запорожского Богдана Зиновия Хмельницкого».

Получив желанное благословение, Богдан и Гелена повенчались в Переяславле по православному обряду и получили официальное признание их брака от патриарха Иерусалимского Паисия. На радостях Хмельницкий подарил Паисию шестерых баскских коней и тысячу злотых, а патриарх ему вручил три самозапальные свечи, молоко Пресвятой девы Марии и миску цитринов.

Полтора года минуло. Полноправной хозяйкой властвовала прекрасная Гелена в гетманских покоях. Наряженная в самые дорогие бархатные платья, украшенная бриллиантами и жемчугами она, радушная хозяйка, подавала знатным гостям изысканные угощения на изящных фарфоровых блюдах, наливала меды в золотые кубки, набивала табаком трубки. Не часто наведывался гетман в свой дом, дела и военные походы требовали его непосредственного участия. Пока он отсутствовал, Гелена отводила душу, наслаждаясь вниманием своих поклонников. Конечно, старшинское окружение гетмана видело всё и догадывалось о многом. И даже доносило Богдану, но тот лишь отмахивался. Он любил эту прекрасную, обольстительную женщину и не замечал того, что было известно всем. Гелена общалось с какими-то подозрительными шляхтичами, постоянно транжирила деньги из гетманской казны, но всё это сходило ей с рук.

Ранней весной 1651 года собрал Хмельницкий войско и уходил в поход. Мирный год заканчивался, впереди ожидало большое сражение с поляками. У ворот своего дома прощался он с женой. Наклонившись с коня, обнял Гелену и прижался к её губам.

— Жди меня, люблю тебя. За домом смотри…

Гелена кивнула головой. Никто из них не предполагал, что прощаются они навсегда.

Казна гетмана разрослась и требовала профессионального казначея. В последнее время он испытывал трудности с оплатой содержания войска и другими нужными расходами. Как-то ему порекомендовали молодого часовщика из-под Львова, который с успехом изучал в колледже казначейское дело. Хмельницкий доверил часовщику казну.

В дверь постучали.

— Прошу! — крикнула Гелена, оторвавшись от зеркала, подойдя к которому, разглядывала на себе новое нижнее бельё, недавно привезённое из Англии. Вошёл слуга. Гелена, ничуть не смутившись, спросила:

— Ну что там ещё?

Слуга, уже привыкший к капризам гетманши, ответил:

— К вам новый казначей.

Гелена недовольно нахмурилась.

— Что ему надо? — но тут же продолжила:

— Проси.

Слуга замешкался:

— Вы, как будто, не совсем одеты.

— Вот ещё, буду я для каждого старого пня одеваться. Проси!

Слуга вышел. В дверь постучали, и вошёл красивый молодой человек с пышной кудрявой шевелюрой. Остановившись у входа, он вежливо поклонился хозяйке и, сделав вид, что не замечает недостатка одежды на ней, мелодичным голосом произнёс:

— Я пришёл к пани Гелене поговорить о расходовании средств казны.

Гелена во все глаза смотрела на вошедшего, даже не слышала его слов, настолько была поражена. Она ожидала увидеть старого казначея, а вместо него явился такой красавец, при взгляде на которого у неё сладко заныло сердце. Она быстро юркнула за матерчатую ширму и уже оттуда затараторила:

— Извините, пан хороший, садитесь, пан хороший, не знаю вашего имени. Я сейчас.

— Меня зовут Остап.

— Очень хорошо, очень приятно, Остап, я быстро…, — она торопливо надевала платье, путаясь в складках.

Наконец, вышла из-за ширмы вся красная, но сияющая. Подвинула стул к письменному столику и предложила сесть всё ещё стоявшему Остапу. Потом села сама, касаясь своей коленкой ноги его.

— Так о чём вы хотели поговорить со мной?

Теперь и Остап заинтересованно взглянул на яркую и красивую молодую женщину, которая, несомненно, оказывала ему знаки внимания.

— Я, видите ли, начал сводить статьи расходов казны, и у меня появились некоторые вопросы, касающиеся ваших расходов.

— Фи, как скучно, — прервала его Гелена, — вы такой симпатичный, и рассказываете о каких-то статьях. Расскажите лучше что-нибудь о себе, о том, какие женщины вам нравятся. Вот я, например, могла бы вам понравиться?

Остап, вконец смущённый таким откровенным обращением, вымолвил тихо:

— Да, пани, вы очень привлекательная женщина.

— Ну, вот и хорошо, — Гелена придвинулась ближе к Остапу, наклонилась к нему, и он увидал в широком вырезе её платья нежную грудь. Она положила руку ему на колено, как бы случайно провела ею выше и, придвинув своё лицо к его лицу, коснулась губами его губ. Дурманящий запах волос, и настойчивость женских рук кружили голову Остап обхватил льнущую к нему женщину, почувствовал манящую упругость тела, и волна возбуждения накрыла его. Гелена сбросила только что надетое платье и прижималась к Остапу всё сильнее, блуждая опытными руками по его телу. Привычно скрипнула софа, принимая разгорячённые тела…

Они встречались часто, почти каждый день. Разговоров о недостатке в казне больше не было. Зато этот недостаток чувствовал Богдан. Надвигалось крупное сражение, и ему требовалось всё больше средств. Пришлось послать гонца к Тимофею с просьбой разобраться: куда деваются деньги. Окружающие не могли не заметить частые встречи хозяйки с молодым казначеем, но молчали до поры до времени. Тимофей установил слежку за всеми, имеющими отношение к казённым деньгам, в том числе и за мачехой с Остапом. Мотрону он ненавидел ещё с тех пор, когда случайно заметил, как отец целует её в коридоре. И хотя к матери он был равнодушен, его страшно взбесило то, что отец пользуется её болезнью и изменяет ей с воспитанницей — служанкой.

Как-то Тимофею доложили, что Гелена вышла из дому и направилась на прогулку в лес. А вскоре вслед за нею последовал и Остап. Тимофей, взяв несколько казаков, отправился следом. Гелена и раньше просто обожала, когда её удовлетворял мужчина на траве под зелёным шатром деревьев. Она находила в этом особое удовольствие. Это и сгубило её. В самый интимный момент, когда они уже ласкали друг друга обнажённые, из лесной чащи выскочило несколько человек. Не успели молодые оглянуться, как их скрутили и поволокли к лошадям.

Остап под пытками сразу же во всём признался, и Тимофей послал отцу письмо, но, не дождавшись ответа, решил действовать самостоятельно.

Гелену и Остапа прогнали по городу и публично повесили голыми на воротах гетманского дворца. Так погибла единственная женщина, которую Богдан Хмельницкий любил в своей жизни.

Гетман, прочитав письмо Тимофея, в тот же день напился, а позже, опохмелившись, разрешил сыну поступить на его усмотрение. Но письмо уже не застало Гелену в живых.

Это случилось перед самым сражением под Берестечко, где казаки были жестоко разгромлены польскими войсками. После поражения под Берестечко и казни жены Богдан беспробудно пил несколько дней и, если б не полковники, которые заставили его заняться делами, пил бы и дальше, пока мог. Теперь он только и ждал, когда может напиться, а поводов для этого с каждым разом становилось всё больше. Фортуна изменила Хмельницкому. После подписания позорного Белоцерковского мира казаки перехватили посланца от коронного гетмана Потоцкого в Варшаву с письмом, в котором было написано: