Чтение онлайн

С. 275

…согласно договору, который я, к счастью, сохранил.

В этой сцене речи и поведение Бильбо (равно как и его одежда) представляют собой разительный анахронизм. Он ссылается на письменный договор (письменных договоров в древнем мире не было), проводит четкое различие между выручкой и чистой прибылью, предлагает финансовый компромисс. Бард и Торин пользуются архаической лексикой и стилем, Бильбо употребляет нарочито современные слова – например, слово «выручка» (profit) появилось в английском языке только в XVIII в, а слово «интерес» (в том числе экономический) – только после нормандского завоевания. «Герой» (здесь – Бард) говорит с «бизнесменом», что создает яркий комический эффект. В то же время, пишет Шиппи, происходит чудо – древний мир оказывается способен воспринять мир новый, два разных стиля не антагонистичны. «Героический мир» с уважением и удивлением внимает «новому», предлагающему свою этику скромности и компромисса. Происходит подлинная встреча двух времен и двух миров, и это, быть может, одна из самых сильных страниц «Хоббита» и подлинное «счастливое разрешение» стилистического конфликта, хотя до разрешения конфликта событийного еще далеко.

С. 276

…не забыли еще страшной войны с гоблинами.

См. ВК, Приложение А, III.

С. 291

Орлы! Орлы!

Толкин считал счастливую развязку обязательной для волшебной сказки. См. об этом подробнее прим. к ВК, гл. 4 ч. 6 кн. 3, Орлы летят!

С. 297

Кили и Фили погибли, прикрывая Торина своими щитами и телами, ведь Торин был старшим братом их матери.

Хоббит сходит со сцены в Битве Пяти Воинств не случайно – повесть возвращается в мир чистой эпической героики, в котором нет места диалогу миров и стилей и где гномы, которые прежде, в соответствии со вкусами нашего времени, изображались с оттенком юмора, превращаются в суровых героев, Шиппи (с. 62) пишет, что в цитируемой фразе Толкин использовал весьма древний мотив: всякий благородный герой древности обязан был до последней капли крови защищать в бою своих старших родичей. Этого мотива Толкин касается также в поэме-эссе «Возвращение Бьортнота, сына Бьортхельма» (см. прим. к ВК, гл. 10 ч. 5 кн. 3, Как будто день уже кончался).

С. 298

До свидания! …Если надумаешь навестить нас… мы устроим в твою честь поистине королевский пир… – …Чай – в четыре, но я рад видеть вас в любое время!

В этом обмене приглашениями проявляется стилистическое «примирение», которым завершился конфликт стилей, составляющий, по мнению некоторых исследователей, основу «Хоббита». Гномы и Бильбо говорят на разных языках, но произносят, по сути, одно и то же, и за разницей стилей проступает существенное единство смысла. По словам Шиппи, «реальность языка» и «реальность истории» в финале «Хоббита» отступают перед «реальностью человека».

С. 303

…Совет добрых Волшебников и… Хранителей Предания.

См. прим. к ВК, гл. 2 ч. 1 кн. 1, Белый Совет. В НС содержится текст, который Толкин написал уже после выхода в свет ВК, связывающий Приложение А к ВК с «Хоббитом». Текст этот представляет собой эпизод, который мог бы быть вставлен в последние главы ВК и относится ко времени пребывания хоббитов в Минас Тирите. Гэндальф уступает настойчивым просьбам друзей и рассказывает подоплеку описанных в «Хоббите» событий. Оказывается, что главной целью Гэндальфа было не помочь гномам вернуть сокровище и убить дракона, но защитить Запад от растущей Тени. Гэндальф видел, что глава Белого Совета Саруман (см. прим. к ВК, гл. 2 ч. 2 кн. 1) срывает все его планы, и знал, кто такой на самом деле Некромант (см. прим. к гл. 1). Знал он и о том, что вскоре Саурон-Некромант перейдет в наступление, хотя неизвестно было, с чего он начнет; вероятнее всего, он напал бы на страну эльфов к востоку от Туманных Гор – Лориэн (см. прим. к ВК, гл. 6 ч. 2 кн. 1) и на Ривенделл. Ривенделл был далеко от владений Некроманта, однако Гэндальф подозревал, что для Саурона расстояния не представляют особого препятствия: Север к тому времени обессилел, под Горой не было уже короля, не было и Дейла. Только гномы с Железных Гор могли бы воспрепятствовать продвижению его войск, но зато на стороне Саурона мог бы выступить Смауг, а это привело бы к ужасным последствиям. Необходимо было ударить по Дол Гулдуру – крепости Некроманта. По дороге в Заселье, куда Гэндальф шел отдохнуть, он встретил Торина (см. ВК, Приложение А, III), и они договорились отомстить дракону. Однако Гэндальф не слишком-то верил в успех предприятия, тем более что поначалу Торин отказывался путешествовать под покровом тайны и намеревался с самою начала обставить все дело как торжественное возвращение Короля-Под-Горой.

«Я покинул Торина и отправился в Заселье, – говорит далее Гэндальф, – собирая по пути обрывки новостей. Это было странное занятие. Я всего лишь следовал путеводной нити „случая“ (chance – см. прим. к гл. 2 ч. 1 кн. 1 ВК, …Бильбо было предопределено найти Кольцо…) и сделал по пути много ошибок». Гэндальф знал Бильбо с детства и любил его. Оказавшись в Заселье, он сразу же навел справки о нем, так как план вовлечь в дело хоббитов уже начал созревать. Оказалось, что у Бильбо репутация чудака – он жил холостяцкой жизнью и замечен был в разговорах с чужестранцами, даже с гномами, что у хоббитов стяжанию репутации добропорядочного обывателя не способствовало. Зайдя к Бильбо, Гэндальф не застал хоббита дома, но садовник охотно поведал, что Бильбо, уходя, сообщил, что, дескать, пошел прогуляться под эльфийский Новый Год (приблизительно шестое апреля), и предупредил, что если он встретит эльфов, то может и не вернуться! Гэндальф обрадовался настроениям Бильбо и со спокойной душой покинул Заселье, что, как выяснилось впоследствии, было ошибкой – упускать время было неразумно: к тому дню, когда Гэндальф явился за Бильбо, тот уже перестал думать о далеких путешествиях как о чем-то реальном, растолстел, стал скуповат и уже гораздо меньше отличался от своих соседей.

В итоге гномы, которых Гэндальф с трудом убедил ехать под покровом тайны и в сопровождении хоббита, пришли прямо-таки в ярость, увидев, кого собирается им подсунуть Гэндальф. По словам рассказчика, в «Хоббите» даже отдаленно не переданы те бурные эмоции, которые овладели гномами при виде «бакалейщика», – видимо, потому, что от Бильбо все разногласия постарались скрыть. Если бы не карта, о которой Гэндальф, кстати, вспомнил в последний момент, Торин решил бы, что над ним смеются, и в ярости удалился бы. Все висело на волоске, однако Гэндальф повел дело решительно, и Торин уступил. Именно из-за хоббита Гэндальф согласился ехать с гномами – он просил их получше смотреть за Бильбо и оберегать его, на что те только фыркнули: поезжай, мол, сам, если этот хоббит тебе так дорог, и оберегай свое «нещечко». Так Гэндальф и сделал, но на подходах к Чернолесью был вынужден покинуть гномов и отправиться на Совет. Вот как звучит диалог Гэндальфа —и Торина в одном из сохранившихся фрагментов, опубликованных в НС:

"Все продумав, – рассказывает Гэндальф, – я снова отправился к Торину и попал как раз на тайное совещание гномов. Там были Балин, Глоин и другие соплеменники Торина,

– Итак, что ты имеешь нам сказать? – спросил Торин, едва я переступил порог.

– Ну, если все по порядку, – начал я, – то, насколько я понимаю, ты, Торин Дубощит, считаешь себя королем; королевство твое, однако, утрачено. Если ему и суждено возродиться, в чём я отнюдь не уверен, то произойдет это далеко не сразу. Начинать нужно с малого. Думается мне, что, сидя здесь, далеко от Одинокой Горы, вы не вполне представляете себе истинную мощь великого Дракона. Хуже того – да будет вам известно, что по миру стремительно расползается Тень, и Тень эта куда страшнее дракона. Но они – Тень и дракон – непременно объединят силы.

Не напади я, кстати, вовремя на Дол Гулдур – так бы оно и случилось.

– Как видишь, открытое объявление войны не принесло бы тебе успеха, ведь рассчитывать на победу в такой войне вовсе не приходится, да ты и не готов воевать, – продолжал я. – Тебе придется предпринять что-нибудь попроще и поотчаяннее – одним словом, очертя голову да в пекло!

– Твои речи столь же темны, сколь невнятны, – оборвал меня Торин. – Говори яснее!

– Ладно, – согласился я. – Во-первых, ты должен отправиться в поход сам, а во-вторых – отправиться тайно. Никаких послов, никаких герольдов! Вызов бросать нельзя. Все, что ты можешь себе позволить, – это взять с собой кое-кого из родичей да нескольких преданных друзей. Но тебе понадобится и еще кое-что – нечто для тебя неожиданное!

– Что еще такое? – удивился Торин. – Говори!

– Минуточку! – остановил его я. – Ты намерен расправиться с Драконом. Но Дракон этот не только силен и страшен – он стар и чрезвычайно хитер. С самого начала пути вам не след забывать о двух вещах: о том, что он весьма памятлив и что нюх у него исключительный.

– Ну разумеется! – гордо сказал Торин. – Кто-кто, а гномы имели дело с драконами – и предостаточно! Так что не учи ученого!

– Отлично! – сказал я. – И все-таки мне представляется, что ваши планы как раз этих двух вещей и не учитывают. Поэтому я предлагаю вам пойти на ограбление. Да-да, ограбление! Кроме того, нужен запах, такой запах, которого Смауг, враг гномьего племени, опознать не сумеет. Смауг не может весь свой век лежмя лежать на своем драгоценном ложе и ни разу не заснуть. Он тоже спит, спит как миленький – и снятся ему гномы! Но можешь быть уверен, засыпает он только тогда, когда, обыскав все свои подземелья до последнего закоулочка, в очередной раз удостоверится, что гномами поблизости не пахнет. Да и тогда спит он вполглаза, а ушки держит на макушке: не слышно ли, часом, шагов какого-нибудь гнома?

– Послушать тебя, так это самое «ограбление» столь же неосуществимо и безнадежно, как и открытое нападение, – заметил Балин. – То есть ограбить Смауга невозможно!

– Верно, сделать это далеко не просто, – отвечал я. – Но отнюдь не невозможно! В противном случае зачем, скажи на милость, тратил бы я тут с вами драгоценное время? Скорее я назвал бы замысел ограбления нелепым до невозможности. Поэтому я и предлагаю вам решить эту задачу самым что ни на есть нелепым образом. Возьмите-ка с собой какого-нибудь хоббита! Скорее всего, Смауг и не слыхивал никогда о хоббитах, а уж не нюхивал их и вовсе наверняка!