Чтение онлайн

Они потянули вместе, и вдруг веревка ослабла, и все покатились по земле. Но Бильбо был начеку, он успел схватить веревку и дернул так, что маленькая черная лодочка вместе с бревном подплыла к их берегу, а потом попытался палочкой удержать ее, не справился, закричал:

— На помощь!

И подбежавший Балин еле успел ухватиться за борт лодки и вытащить на берег, чтобы поток не унес ее.

— Все-таки она была привязана, — сказал Балин, показывая оборванный фалинь. — Молодцы, ребята, хорошо тянули. И хорошо, что наша веревка оказалась крепче.

— Кто первый переправится? — спросил Бильбо.

— Я, — ответил Торин. — И ты со мной, а также Фили и Балин. Больше лодка за один раз не выдержит. Потом поедут Кили, Оин, Глоин и Дори; потом Ори, Нори, Бифур и Бофур, а последними переправятся Двалин и Бомбур.

— Всегда я последний, мне это не нравится, — сказал Бомбур. — Пусть сегодня кто-нибудь другой будет последним.

— Не надо было так толстеть. Ты тяжелый и должен уравновешивать самый легкий груз. И не ворчи, а то с тобой что-нибудь нехорошее случится.

— Тут весел нет. Как ты собираешься перегнать лодку к дальнему берегу? — спросил хоббит.

— Дайте мне еще моток веревки и второй крюк, — сказал Фили.

Они все это достали, а Фили попытался забросить крюк на тот берег, в деревья, как можно выше. Веревка в воду не упала и путники решили, что крюк зацепился за ветки.

— Теперь садитесь в лодку, — сказал Фили. — Один пусть тянет за веревку, которая прицепилась к дереву, а другой не выпускает из рук крючок, которым мы лодку притянули; на том берегу он крюк закрепит, и можно будет лодку назад вытянуть.

Таким образом, они благополучно преодолели реку, последняя пара выходила из лодки. Двалин только что выбрался на берег со смотанной веревкой в руке, а Бомбур (продолжая бурчать) собирался сделать то же самое, как вот это нехорошее и случилось.

На темной тропе впереди вдруг стукнули копыта… Еще… И из полумрака молнией выскочил олень. Он летел прямо на гномов, некоторых сшиб, остальные, растерявшись, покатились в стороны. Олень приостановился у воды, напрягся и мощным прыжком перемахнул через речку. Но уйти невредимым ему не удалось. Единственным, кто остался на ногах и сохранил голову, был Торин. Он вложил в лук стрелу и натянул тетиву, как только ступил на берег: мало ли что, вдруг появится хозяин лодки? Теперь он быстро и метко выстрелил в зверя, когда тот был над водой. На дальнем берегу олень споткнулся. Он тут же пропал в полумраке, но стук его копыт стал неровным и стих внезапно.

Не успели они громко прокричать хвалу меткому стрелку, как услышали отчаянный вопль Бильбо, от которого сразу забыли про оленя:

— Бомбур в воду свалился! Бомбур тонет! — кричал хоббит.

Это была чистая правда. Бомбур стоял на суше только одной ногой, когда олень в прыжке задел его. Он оступился, оттолкнул лодку от берега и плашмя упал в черную воду, тщетно пытаясь ухватиться за свисающие с берега скользкие корни. Лодка медленно уплыла по течению.

Когда все сбежались, из воды торчал один капюшон. К нему немедленно полетела веревка с крючком, Бомбур зацепился за нее рукой, и его вытащили; конечно, он был весь мокрый, но это еще не самое худшее. Когда его положили на берегу, он уже крепко спал, намертво зажав в кулаке мокрую веревку, и что друзья ни делали, разбудить его не смогли.

Они все еще стояли и смотрели на Бомбура, проклиная свое невезение и его неловкость и оплакивая утрату лодки, без которой нельзя вернуться поискать убитого оленя, как вдруг услыхали в лесу отдаленный лай собак и звуки рога. Все притихли и присели на землю. Им показалось, что они слышат звуки большой охоты к северу от тропы, но видно ничего не было.

Тогда они сели и просидели довольно долго, боясь шевельнуться. Рядом безмятежно спал улыбающийся Бомбур, которому их беды теперь стали безразличны. Внезапно на тропе появилось еще несколько оленей, самки с детенышами, но первый олень был почти черный, а эти — белоснежные, и казалось, что они светятся в темноте. Прежде чем раздался предупреждающий крик Торина, три гнома вскочили на ноги и выстрелили из луков. Ни одна стрела не попала в цель. Олени повернулись и скрылись в деревьях совершенно бесшумно, как и появились, а гномы напрасно продолжали выпускать им вслед стрелу за стрелой.

— Не стрелять! Хватит! — кричал Торин. Но было уже поздно: в возбуждении гномы выпустили последние стрелы, и теперь луки, которыеим дал Беорн, стали бесполезными.

В тот вечер ужин был невеселый, а в последующие дни настроение у всех стало еще хуже. Заколдованную речку Отряд преодолел, но дорога ничуть не изменилась, Лес оставался таким же, и конца ему не было видно. Если бы они больше знали об этих местах и получше подумали о том, что могла означать охота и появление белых оленей, они бы сообразили, что уже подходят к восточному краю леса и скоро увидят дневной свет между поредевшими деревьями. Но они этого не знали.

Вдобавок приходилось нести тяжелого Бомбура, которого нельзя было бросить, и они по очереди вчетвером тащили спящего толстяка, в то время как остальные несли мешки, и если бы эти мешки не становились с каждым днем все легче, пока совсем не опустели, Отряд бы ничего не донес. Улыбающийся спящий Бомбур не мог, конечно, заменить провизию.

Прошло несколько дней и наступил час, когда есть стало практически нечего, и питьевая вода в бурдюках кончилась. А в этом лесу даже ничего не росло, кроме поганок и каких-то бледных трав с неприятным запахом.

Примерно через четыре дня после переправы через заколдованную речку путники пришли в такое место, где росли буки. Сначала они обрадовались перемене, потому что подлесок здесь поредел и тень была не такой глубокой. В зеленоватом свете они кое-что различали. Но этот же свет давал им возможность увидеть, как бесконечно уходят вдаль серые стволы, словно колонны огромного сумрачного зала. Сверху, печально шурша, слетали бледные листья, напоминая, что скоро осень. Слегка веял ветер, но шелест был грустным. Ноги тонули в наползавшем на тропу ковре мертвой листвы, оставшейся лежать от многих прошедших осеней.

Бомбур все еще спал, а остальные очень устали. Иногда им слышался чей-то тревожный смех. Иногда казалось, будто вдали кто-то поет более высокими, чем у орков, голосами, и пение было красивым, но странным и жутковатым, и когда путники его слышали, им становилось не по себе.

И они ускорили шаг, собирая последние силы.

Еще через два дня тропа пошла под гору, и Отряд оказался в долине, заросшей огромными дубами.

— Неужели этот проклятый Лес никогда не кончится? — воскликнул Торин. — Надо кому-то залезть на дерево, попробовать высунуть голову поверх листвы и оглядеться. Только нужно выбрать самое высокое дерево прямо над тропой.

Разумеется, «кто-то» был Бильбо. Они его выбрали, потому что он лучше всех видел и был легким, а весь смысл заключался в том, чтобы забраться на самые тонкие верхние ветки, иначе ведь не удастся высунуть голову над листьями. Бедный господин Торбинс! Он не очень-то умел лазать по деревьям, но гномы подсадили его на нижнюю ветку огромного дуба, который рос рядом с тропой, накрывая ее ветвями, и он полез, как умел. Он продирался через спутанные сучья, ветки хлестали его по глазам; он весь вымазался о старую кору, его одежда стала грязно-зеленой; не раз, оскальзываясь, он чуть не падал, успевая в последний момент за что-нибудь уцепиться; и наконец с огромным напряжением преодолев трудный участок, где не было ни одной удобной ветки, он подобрался к верхушке. Всю дорогу он думал о том, водятся ли на этом дереве пауки и сумеет ли он спуститься вниз (не свалившись).