Чтение онлайн

— Свидетель? Какой свидетель? — спросил я.

— В зале суда увидите.

— Как я могу быть уверен, что его показания достоверны?

— Не волнуйтесь — мы проверяем показания свидетеля. А пока вам не нужно знать кто он. Когда вам предъявят официальное обвинение, вы можете поинтересоваться личностью свидетеля. Вашему адвокату будет предоставлена необходимая информация. Итак, я установил, что вы знаете Степана и были у него в доме в день убийства.

— Минуточку, а показания одного свидетеля не достаточно. По закону — нужно хотя бы два свидетеля.

— Тем не менее я спрашиваю вас: вы были у Омельченка дома в день убийства?

— Простите, но это может рассматриваться уже как клевета, — я не собирался так легко сдаваться и использовал все возможные средства, в рамках закона.

— Вот тут вы ошибаетесь. Это мое предположение, что вы там были, и что бы развеять сомнения я вам задал вопрос. Учтите, что если вы обманите меня, то вам будет плохо. Не спасет даже адвокат.

Я понял, чтобы выкрутиться из этого положения, мне придется в большинстве случаев говорить правду.

— Да, я был у него дома в день убийства.

— В котором часу?

— Я уже не помню.

— Что вы у него делали?

— Хотел с ним поговорить.

— И почему не получилось?

— Потому что в живых его уже не было.

— Хорошо, вы видели что-нибудь необычное в доме?

— Конечно, в библиотеке я нашел труп.

— Как вы очутились в библиотеке?

— Входная дверь была открыта, а на первом этаже я заметил свет в комнате. Зашел в дом и открыл двери, из-за которой, выбивался луч света. Это оказалась библиотека. Там я и увидел труп Омельченка.

— Вы что-нибудь трогали на месте убийства?

Этот вопрос мне нравился меньше всего. Я везде успел наследить и не знаю, какие результаты экспертизы на руках у Сверлова.

— Да, огляделся по сторонам в поиски чего-то необычного, но такое мне на глаза не попалось.

— Вы ничего с собой не забирали с места преступления?

— Нет, — я держался уверенно, хотя сердце казалось выскочит из груди.

— А почему вы не сообщили об этом милиции?

— Потому что сам едва с ней не столкнулся. Когда я уносил оттуда ноги, опергруппа прибыла на место происшествия. А потом не звонил, так как не было уже смысла.

— Мне тогда тем более не понятно, почему вы сбежали с места преступления, когда приехали оперативники, если вы знали, что вам нечего бояться. Ведь по вашим словам вы не убивали Степана.

— Я опасался, что мне не поверят и поэтому улизнул от них.

— Это не убедительный аргумент.

— Меня бы все равно повязали на месте преступления, и тогда у меня не было бы никаких шансов найти убийцу.

— Ха! — усмехнулся Сверлов. — Вы очень интересный человек. Вы же знаете, что это абсурд. Зачем вам искать убийцу?

— Как зачем? Чтобы с меня сняли все подозрения.

— А я подозреваю, что вы что-то недоговариваете. Вы наверняка замешаны в этом деле, даже если прямого отношения не имеете.

"Наверное, — эта часть беседы не записывается на диктофон или он потом сотрет эту часть, иначе он себя выставляет в невыгодном свете. Например, его могут обвинить за клевету".

— Вы знаете, что я вам скажу, товарищ подполковник. Вы глубоко заблуждаетесь в своих доводах. Как ни жаль, но вы заслеплены желанием посадить меня за решетку и кроме этого ничего не желаете знать. А ведь настоящий убийца преспокойно отдыхает и смеется с вас. Подумайте, может в вашем отделе кто-то из ребят замешан в убийстве. Никогда об этом не думали?

Сверлов моментально напрягся и нахмурился. На его лице было написано изумление. Такого удара от меня он никак не ожидал.

— О чем вы говорите? — спросил он.

— О том, что двое ребят с убойного отдела, который вы возглавляете, являются продажными. Они работают на того, кто убил Омельченка и хотел подставить меня.

— Откуда у вас такая информация?

Вовремя я все-таки выложил на стол козырь, который Сверлов никак не ожидал увидеть у меня. Правильно, лучшая защита — это нападение. В этом я сейчас убедился.

— Мне дали некоторую наводку, но это не важно.

— Блефуете, сыщик?

— Нет, конечно. Этим занимаются те, кто играют в покер. А я сказал правду, что двое ментов — коррумпированы.

— Назовите их.

— Я не идиот, чтобы это делать, но вы будете лишены к доступу информации такого рода. Мы с вами можем найти общий язык. Вы можете для меня сделать услугу, а я — для вас.

— Я на это не клюну, не расчитуйте.

Я сделал неосторожный ход и теперь могу осложнить создавшеюся ситуацию.

— Ладно, я просто думал, что вы поймете о чем я. Но на нет и суда нет.

— Козаков, вы опять пытаетесь запудрить мне мозги. Я уже говорил, что улик достаточно, чтобы вас представить перед судом. Скоро так и произойдет.

— Вы же прекрасно знаете, что этих улик достаточно, чтобы подозревать человека, а не сразу сажать за решетку. Здесь вам меня не запугать, что бы я сдался. Я — юрист по образованию и не хуже вас знаю тонкости проведения техники допроса и порядка выдвигания конкретных обвинений. Должен подчеркнуть, что на мой взгляд, лучше пойти в другом направлении. Например, на киностудии "Белый Орел" навестить режиссера Олухина.

— А вы что, были на этой киностудии?

— Я следил за Степаном и видел, как он заходил на киностудию. — уклонился я от ответа.

— А вы там были?

— Все, без адвоката не буду отвечать на ваши вопросы. С меня хватит.

— Хорошо, не забудьте на суд взять адвоката.

Я пропустил дурацкую фразу мимо ушей. По-моему положение никак не улучшилось. Дверь приоткрылась и в дверном проеме показалась голова капитана:

— Товарищ подполковник, обыск дома полностью проведен.

— Хорошо, что нашли полезного, капитан?

— Давайте выйдем и я за дверью вам все скажу.

— Ладно.

Сверлов поднял свое грузное тело с кресла и вышел с другим следователем за дверь. Я остался в комнате и пытался прикинуть, что они могли найти такое, что может обернуться против меня еще одной уликой.

Примерно минут через пять, дверь открылась и подполковник зашел в комнату. На его лице было написано некоторое разочарование.

— Ну как? — спросил я.

— Да никак. Ничего не нашли такого подозрительного. Жаль. Кстати, вы в курсе, что вчера ночью на киностудию "Белый Орел" была попытка обокрасть кабинет режиссера Олухина?