Чтение онлайн

Рада быстро поставила на ноги Алаяну. Раны на голове девушки зажили, она поднялась и снова занялась домашними делами. Рада из-за всех переживаний слегла, теперь Алаяна ухаживала за ней, принимала всех, кто приходил за помощью, варила настойки. Ей приходилось мотаться между своим домом и Матреной, которая упорно отказывалась перебираться к ним.

Одна из женщин, что пришла за мазью от боли в ногах, рассказала, что атаман собрал у себя на дворе всех своих ближников и ватажников.

— Говорят, что он прямо так и сказал — не люблю я Марьянку и не будет она женой моей, — увлеченно рассказывала женщина.

— А Марьяна что же? — спросила Рада.

— А что она? Побледнела и ушла к себе. Не удалось ей оженить на себе нашего атамана. Эх, и пригрел же он на груди своей змею эту, пожалел. И все потому, что Данислав ему как отец был. Пожалел он вдову его. А надо было гнать подальше.

После ухода женщины Рада и Алаяна долго молчали. Потом поужинали и разошлись по своим комнатам. Алаяна долго не могла уснуть, все вспоминала атамана, как он к ней домой пришел, замуж звал. Вспоминала его глаза, в которых было столько злости, боли и отчаяния, когда он молча уходил из дома и слезы снова наворачивались на глаза. Снова в ее душе все переворачивалось. Ну зачем он к ней пришел, о любви своей говорил? Ведь не будут они вместе, да и Марьяна мстить ей будет. Ладно, если она одна пострадает, а если Раде тоже достанется? Не сможет она пережить это. Надо как-то ответить атаману, чтобы он забыл о ней, в их дом больше никогда не приходил. И пусть Марьяне своей скажет, чтобы она не мстила ей, не будет она соперницей для нее.

Она провалилась в какую-то темноту, когда ночь уже давно гуляла по городку. Проснулась Алаяна от треска и запаха гари, подскочила на своей постели, осмотрелась и тут же закашлялась, дым проникал в дом, становилось трудно дышать. За окном полыхал огонь. Она выбежала из своей комнаты, за кухонными окнами тоже бесновались языки пламени. Девушка ринулась в комнату к Раде, которая спала тяжелым сном, стала трясти ее, пытаясь разбудить. Комната матушки уже была полна тяжелого дыма. Алаяне удалось растолкать лекарку.

— Матушка, поднимайся, беда, дом горит. Нам выбираться надо, иначе сгорим.

Рада с трудом поднялась, быстро накинула на себя домашнее платье. Алаяна осмотрела себя. Она оставалась в ночной рубашке, только тапочки успела надеть.

— Алаяна, скорее одевайся, выбираться надо, — сказала Рада слабым голосом, когда прокашлялась. — Угореть мы можем.

Они быстро стали одеваться, Рада достала из потайного места все их сбережения, спрятала в кармане юбки. Дом уже пылал. Дверь оказалась запертой снаружи, кто-то подпер ее.

— Идем в каморку, там окно есть, наша последняя надежда, — сказала Рада.

Они зашли в каморку, окно которой выходило на огороды. Здесь огня пока не было, женщины выдохнули облегченно — есть возможность выбраться из дома. Алаяна схватила топор, стала выбивать раму, чтобы они смогли выбраться. Пока она расчищала им дорогу, огонь уже проник в дом, его языки лизали потолок сеней, кухни и комнат, подбирался к каморке, поджигая все на своем пути. Когда рама наконец выпала наружу, Алаяна быстро вылезла в окно, помогла Раде выбраться, которая просто вывалилась без сил из окна. Она оттащила Раду подальше от дома, где лекарка повалились не землю, не в силах стоять. Ей самой тоже было плохо, тошнило, кружилась голова и накатывала слабость. Рада лежала без чувств. Алаяна лихорадочно думала, что им делать, надо ли бежать за помощью. Но потом поняла, что пока не следует выдавать свое место, явно кто-то хотел их смерти. Вдруг убийца еще здесь, найдет и закончит свое дело. Она сидела, баюкая Раду в своих руках, как маленькую, склонилась над ней, чтобы с дороги среди кустов их не было видно.

Дом полыхал огромным костром. Скоро к ним подъехали ватажники, собрались соседи. Тушить уже было нечего. Еще немного и обвалилась крыша, поднимая столп искр высоко в небо. Потом обвалились стены, дом сгорел быстро.

Когда дом почти сгорел дотла подъехал Илья в сопровождении Богдана. Он стоял перед пожарищем и смотрел на огонь, который уничтожал остатки дома. Его лицо было бледным.

— Я обойду кругом? — тихо сказал Богдан. — Вдруг им удалось из дома выбраться.

Атаман только кивнул головой, продолжая смотреть и слушать, о чем говорят собравшиеся. Никто не знал, почему загорелся дом, это было ночью, когда уже все соседи спали. Не сразу они заметили пожар, дом лекарки далеко стоял от других домов, на самом краю улицы за взгорком. Когда подбежали, уже поздно было. Кто-то успел заметить колоду, которой входная дверь подперта была.

Илье хотелось кричать в голос, но он молча сжимал кулаки и смотрел на огонь. Не мог он поверить, что Алаяна и Рада погибли, не сможет он пережить потерю девушки. Через какое-то время к нему подошел Богдан, наклонился к атаману.

— Илья, женщины живы. Они за домом, на огороде прячутся. Говорят, что кто-то их дом поджог, вот и боятся к людям выходить.

— Где они? — дернулся Илья. — Веди меня к ним.

Они быстро обошли дом. На задках огородов находились женщины. Рада без сил лежала на холодной земле, с которой только недавно сошел снег. Алаяна сидела рядом с ней, держала голову матушки у себя на коленях. Ее лицо закаменело маской, из глаз текли слезы. Обе были грязные, в копоти. Их легкие платья тоже все в грязи, земле. Илья бросился к ним, упал рядом с девушкой на колени, обнял Алаяну, прижал к своему сердцу.

— Жива, жива любимая моя, — он был готов рыдать от счастья, целовал ее грязное лицо, не в силах поверить, что она жива. — Теперь я тебя никуда не отпущу, ты женой моей станешь, я беречь тебя буду.

Но девушка только оттолкнула его.

— Не надо, атаман, обнимать меня. Прошу, уйди, я не хочу видеть тебя и женой твоей не стану. От тебя только одни беды нам с матушкой. Убирайся! Никогда я не буду твоей женой!

Под конец она почти кричала. Илья поднялся, отошел на пару шагов. Каждое ее слово со всей силы било по нему. Он не мог поверить, что она снова отталкивает его.

— Алаяна, давай я помогу, — к ней подошел Богдан. — Вы куда пойдете? Может к нам? Будете жить у нас в тереме.

— Никуда мы с вами не пойдем, — резко ответила Алаяна. — Мы к Матрене уйдем. Только вот Рада поднимется, и мы сами дойдем. Уйдите, оставьте нас.

В груди Алаяны клубился страх и кипела злость. Она снова чуть не потеряла близкого человека, снова видела горящий дом, и старая боль прорывалась наружу. Этот страх придавал ей сил. Пока она выбивала окно, в душе бился страх, что не успеет спасти матушку. Потом, когда Рада упала не землю без чувств, она молила всех богов, чтобы они не забирали ее душу. «Прошу, умоляю, не дайте Раде умереть, все что хотите забирайте у меня, только Раду оставьте».

Она ни капельки не сомневалась, кто и почему хочет ее смерти. Правильно она отказала атаману, вот только почему Марьяна до сих пор мстит ей? Никогда она не примет помощь атамана, через него она опять горе увидела. А тут он сидит и любимой ее называет, руки свои к ней тянет.

— Уходите, — снова крикнула она.

Но Богдан наклонился, не замечая сопротивление Алаяны, поднял с земли Раду и понес в сторону дома Матрены. Стоящие у дома любопытные закричали, обрадовались, когда увидели Раду и Алаяну живыми. Богдан нес Раду. Рядом с ними, запинаясь и падая, шла Алаяна, отказываясь от помощи Ильи, который шел следом, сжимая челюсть до хруста зубов. Он был готов умереть сейчас, не мог поверить в то, что Алаяна снова отказывается от него, прогоняет. Он ради нее на все готов, а она видеть его не хочет.

Матрена с ужасом смотрела на Раду и Алаяну, когда Богдан внес женщину в ее дом, поднялась на свои больные ноги, засуетилась.

— Богдан, принеси воды и печь затопи, — попросила его старушка. — Девочкам отмыться надо и успокоиться. Я сейчас им чай сделаю, вот как намерзлись, да вся одежда намокла. Сейчас-сейчас, что-нибудь найду переодеться.

Она приговаривала и суетилась, доставая из сундуков какие-то одежды, с трудом передвигаясь по дому. Богдан выбежал из дома, схватил ведра, стал воду из колодца в дом носить. Илья замер на пороге кухни.