Чтение онлайн

— Довытрепывался таки, — злорадствует Гера, разводя руки в стороны. — Ну и кто тебя так отметелил?

— Я думал, ты мне скажешь.

Парень ловит мой потемневший взгляд, и его тупое веселье сходит с лица.

— Кто бы то ни был, он молодец, — задирает подбородок, как бесчеловечная скотина. — Давно было пора тебе втащить, чтоб не борзел.

— Красиво отыгрываешь, браво, — я хлопаю ему, оскалившись. У самого в груди черти беснуются, уже достали вилы, чтобы на садить на острие подонка.

Сжав челюсть, Заславский делает шаг вперед, но я угрожающе преграждаю путь. Только через мой труп, сука, ты выйдешь отсюда целым и невредимым.

— Кроссовки почистить забыл, — сверкаю глазами.

Он сглатывает, и кажется, бледнеет.

— Ну что же ты? Наклонись. Вытри их, вдруг кто-нибудь еще кроме меня заметит кровь? — вызывающе шмыгаю носом и вздуваю ноздри. Выражение лица напротив становится невероятно тупым и обреченным, застигнутым врасплох. — Тебе помочь?

Кулаком бью под дых гаденышу, и тот выкашлянув поганную душу, сгибается.

— Ниже, тварь, — давлю на затылок. — Вылизывай языком.

Хватаю его за волосы и задираю башку. Рожа кривится от боли. Мне смешно, разве это боль?

— Что скажешь перед смертью, — наслаждаюсь страхом в белесых глазах. Жду, когда обоссытся в штаны. — Самое время каяться в грехах.

Заславский выглядит настолько ничтожно, его подбородок дрожит, крылья носа подрагивают, словно вот-вот заноет. Такого даже пришибить гадко, убогий гандон.

Рыкнув от досады, припечатываю его морду об раковину, выпуская кровь из носа. Отшвыриваю крысеныша к стене. Он мажет пальцами под носом, напугано пялясь то на кровь, то на меня.

Ботинком нажимаю ему на грудь и направляю на него указательный палец.

— Чтобы мотоцикл поставил обратно, где был. Знаю, твоих поганных рук дело. Завтра не будет — на тебе буду кататься. Понял?

Молчит. Выбешивает. Давлю на грудь сильнее.

— Я спросил, понял? — гаркаю громче.

Тот, скривив морду, кивает.

— Живи, гнида, — фыркаю с презрением.

Выхожу из туалета и сразу ищу глазами Лизу. Пора сваливать с этого местечка.

— Черт… — выдыхаю еле слышно, увидев, как она орется с родителями. Опять из-за меня.

Притормаживаю. Оцениваю ситуацию — стоит вмешиваться или нет?

— Давайте вы не будете за меня решать?!

— Ты никуда с ним не поедешь!

— Я и не спрашивала у тебя разрешения, папа. Уезжаю прямо сейчас.

Лиза разворачивается и уверенно идет ко мне. Она на взводе, искры летят из глаз. Хватает меня за руку и тянет. Я останавливаю её. Перевожу взгляд на отца, который приближается к нам. С виу мужчина степенный, умудренный опытом, лет сорок пять, коренастый.

— Не переживайте, Лиза будет в безопасности со мной, — спокойно говорю я.

— Да я уж вижу, — окидывает меня пренебрежительным взглядом. — За себя постоять не можешь.

Опустив глаза, сжимаю челюсть. Неприятно. Но я сдерживаюсь от дерзких ответов.

— Ты его не знаешь, папа! Не говори про него так!

— У меня есть глаза. За свою жизнь я навидался таких вот, — он кивает на меня. — Я тебе свою дочь не отдам.

— А я не вещь, чтоб меня отдавать или не отдавать. Я сама ухожу с ним!

Взяв под руку, она разворачивает меня и тянет к выходу.

— Пошли, Артем. Не слушай их.

— Елизавета! — грозно басит мужской голос отца.

А Лиза только ускоряет шаг.

— Давай быстрее, — поторапливает меня.

Мы выходим на улицу.

— Ты уверена? — спрашиваю я, заглядывая в её бесстрашные глаза.

— Абсолютно.

Кивнув, сжимаю её ладонь крепче. Она готова пойти ради меня против родителей. Не то, чем должен гордится, но в груди теплеет, даже боль притупляется.

— Такси ждет, — говорю я.

— А где мотоцикл?

— Отдыхает.

Я не отпускал машину, потому что знал, что скоро уеду отсюда. С Лизой или без — зависело от решения самой девушки. И я рад, что мы загружаемся в салон вдвоем. Обнимаю её, ныряю носом в её распущенные волосы и вдыхаю её запах. Действует, как лучший в мире релаксин и обезбаливающее. В мгновение испытываю небывалое облегчение. Моя девочка рядом, большего и не надо.

— Мы больницу? — уточняет Лиза, когда машина трогается с места.

— Нет.

— Но Артем, — отлипает о груди и строго смотрит на меня она. Сильно переживает.

— Не волнуйся, ладно, — целую её в висок, поглаживая по волосам. — Бывало и хуже.

— Тебя надо показаться врачу, мало ли что тебе отбили.

— Самое главное в целости, — слабо улыбаюсь я. Она сердито хмурит брови, и я вздыхаю. — Я приглашу врача на дом, хорошо?

— Честно?

— Честно.

Ну вот, наконец-то улыбается. Больше сочувствующе, конечно, но все же. Тихонько вздохнув, кладет голову на грудь. Я целую её в макушку и в укачивающем движении автомобиля, прикрываю глаза.

Лиза

— Давай помогу.

Расстегиваю пуговицы на мужской рубашке, пока Артем кого-то набирает в телефоне. Мы только что приехали на его квартиру. Я первый раз здесь. Обустроенная студия, без бардака и лишней загромождённости, но уюта не хватает — в общем, практичный минимализм царствует в мужском жилище.

— Борисыч, здорово, не спишь? Поднимись ко мне, — дозванивается до знакомого Артем. — И волшебный чемоданчик свой прихвати. Помощь нужна.

Из динамика слышно, как через ругательства сыплются возмущенные вопросы. Парень закрывает глаза, отодвинув телефон от уха.

— Не ворчи. Сам все увидишь. Давай, жду.

Завершив вызов, он убирает телефон и смотрит на меня.

— Кто это? — спрашиваю.

— Борисыч. Наш медик из спортклуба, где тренируюсь.

— Он живет тут?

— Да, на пять этажей ниже.

— Повезло.

— Мне — да. А вот Борисыч этому не очень-то рад.

— Часто его вызываешь?

— Бывает.

Раскрываю края рубашки — мужское тело усыпано гематомами. Сдвинув брови «домиком» в сочувствии, вздыхаю расстроенно и поднимаю глаза на Артема.

— Сильно больно?

— Терпимо, — поджимает губы парень. Проявлять слабость он пока не научился.

Дотрагиваюсь до его кожи и веду пальчиками по здоровым участком, огибая багровые следы. Заметив, как дрожит его пресс, прислоняюсь к нему губами, оставляя короткие поцелуи. Действую интуитивно, хочу обезболить тело своей любовью.

Артем подхватывает ладонью мой подбородок, заставляет остановится. Я округляю глаза, думая, что ему неприятны мои действия. Но он прервал меня, чтобы притянуть меня к себе и ответно поцеловать в губы. Обхватив ладонями его шею, наслаждаюсь чувственным упоительным поцелуем. Он сладостный и глубокий, но без лишних притираний к губам, которые тоже пострадали. Была бы в силах, то исцелила бы раненного бойца своими ласками. Готова забрать на себя всю боль, лишь бы он не страдал.