Чтение онлайн

— Артё-ём… — тянет она, пришибая меня подушкой за дурацкие шутки. — Я тебя сейчас…

Увернувшись, я хватаю её за запястья и затыкаю протестующий рот поцелуем.

Лиза

— Под домашний арест! — гремит басом на всю комнату так, что аж стены дрожат.

Отец жестко срывается на меня, как только возвращаюсь домой.

— Но папа! — мои слезы не вызывают в нем жалости.

Обычно он днем на работе, но сегодня ради непослушной дочери сделал исключение. Выжидал, чтобы наказать. И теперь рубит наотмашь, наплевав на живое-неживое.

— Никаких гулянок! Никаких встреч с этим отморозком! Сидишь дома и готовишься к вступительным экзаменам!

— Я сдохну в четырех стенах! — горло дерет от раздражения.

— Не сдохнешь!

— Мама! — отчаянно прошу поддержки у родительницы, но та не смеет перечить отцу. Молчит, поджав губы, неодобрительно наблюдая со стороны за нашими громкими разборками.

— И телефон дай сюда. Совсем распустилась! — папа вынимает гаджет у меня из рук, совершая тем самым сильный удар под дых. Я практически задыхаюсь от возмущения.

Истерика бьет в висках.

— Мама, пусть вернет телефон! — срываю дрожащий голос.

— Увидишь его, когда начнешь вести себя подобающим образом! — гаркает отец и в угрозе выставляет на меня указательный палец. — И попробуй только ослушаться или сбежать!

— Ты не имеешь права запирать меня! Я свободный человек! Могу видеться и общаться с кем захочу!

— Только попробуй, — мужские глаза гневно сверкают. — Огребешь проблем не только на свою голову, но и парню сильно прилетит. Башку сверну! Я до него доберусь, не сомневайся!

— Изверг! — пыхчу я, давясь слезами. С глубокой обидой кошусь на мать, которая оставила под обстрел родную дочь и даже не попыталась оградить от жесткого давления.

— Потом спасибо скажешь! — фыркает отец.

— Не в этой жизни!

— Поогрызайся еще! Ничего, посидишь денек-другой, подумаешь над своим поведением.

Каждым резким словом гасит мою любовь и уважение к нему. Сейчас я искренне ненавижу отца. Сердце протестует, разрывается, бунтующе колотится в груди, норовя пробить ребра.

— Ах так! Тогда вообще не выйду из комнаты! И есть ничего не буду! Проще сдохнуть с голоду, чем жить по твоим идиотским правилам! — кричу я, обуреваемая смесью диких взбудораженных эмоций.

— Лиза… — ошарашенно выдыхает мама.

Огрев родителей презренным взглядом, я убегаю к себе и, громко хлопнув дверью, запираюсь.

Падаю на кровать и рыдаю навзрыд в подушку. В раздирающей груди рвет и мечет от несправедливости. Самые, казалось бы, родные люди не понимают меня. Не хотят слышать, чтобы я ни говорила. Два часа назад наедине с Артемом я была самой счастливой на свете, а сейчас — самая несчастная. Стены родительского дома уже не греют как раньше, они превращаются к самую настоящую клетку, которая медленно, но верно убивает.

До утра следующего дня, я не вылажу из комнаты и ничего не ем. Подавленное состояние заглушаю музыкой на разрыв, играю и ночью, чтобы предки слышали, как страдаю из-за них. Может совесть проснется.

Мама не выдерживает первой, стучится ко мне утром. Выманивает меня телефоном. А я так хочу позвонить Артему! Принимаю подкуп и выхожу на переговоры.

— Поешь, — мама двигает поднос с едой ближе ко мне. — Дай папе время успокоиться. Не перечь и делай, как говорит. Тебе действительно надо сейчас сосредоточится на поступлении, на экзаменах, а не играть в любовь.

— Одно другому не мешает, — бурчу я.

— Мешает, — строго смотрит мама. Проводит нежно по растрепанным волосам и смягчается. — Ну не спеши ты, девочка моя, притормози. Ссорится с папой из-за горе-мальчика — нехорошо.

— Он не горе-мальчик! Я люблю его по-настоящему, горячо, как ты когда-то любила папу, — отчаянно говорю я, моргая воспаленными из-за недосыпа и нервов глазами.

— Все было совсем не так… — со вздохом мотает головой мама и опускает глаза.

Она выпрямляется и отходит к окну. Молчит, шумно дыша, пока я, оставаясь позади, недоумеваю над её словами.

— Что ты имеешь в виду?

— Когда-то я тоже была сильно влюблена, но не в твоего отца, — вспоминает мама ностальгическим тоном.

Я останавливаю дыхание. Вцепившись в спинку стула, так и замираю от неожиданного признания. Внимательно слушаю то, что она говорит дальше:

— Он был не самым примерным мальчиком, но это меня и притягивало в нём. Вскружил мне голову так, что без него я просто задыхалась. Буквально бредила им. Это были сумасшедшие, острые чувства. Родители, конечно, были против. Я слушать не хотела, верила только ему. Тогда он был моей вселенной. А потом… — мама берет тяжелую паузу. — Разбил мне сердце. Вот так просто, в один день, взял и разрушил целый мир, в котором я сильно любила его.

Женский голос срывается на всхлип. Я тотчас встаю с места и подхожу к маме. Приобнимаю её за плечи, сдвинув брови в сочувствии. Я в шоке от услышанного. Первый раз вижу маму в таких расстроенных чувствах.

Она мотает головой, корит саму себя за то, что поддалась эмоциям.

— Это всё в прошлом. Бесценный опыт, который учит не совершать подобных ошибок. И после оберегать своих детей от них, — она поворачивает голову и, умоляя, смотрит на меня. — Лиза, прошу тебя, не надо бросаться в омут с головой. Побереги своё хрупкое сердце.

— Я… — не могу подобрать слов. Сглатываю. — Я не хочу бояться, мама. Я хочу любить.

— Тогда люби не сердцем, а головой, — дает совет она. — Именно так я и полюбила твоего отца.

Не очень понимаю, что это значит. Но само выражение мне не нравится, и я хмурюсь.

— Так ты сможешь найти достойного человека, который будет уважать твои чувства, ценить тебя и ни в коем случае не причинит боль. Пойми правильно, я люблю и уважаю твоего отца, он лучший, кто мог бы обеспечить мне достойную жизнь — с годами понимаю это всё отчетливее. И ты найдешь такого человека.

Я задумываюсь над её словами и испытываю внутреннее противоборство. Что-то мешает мне принять её позицию. Наверно это любовь к Артему, которая поселилась глубоко в сердце. По крайней мере, теперь мне понятны опасения матери, её неодобрение в сторону отношений с Артемом.

— У меня всё будет по другому, — искренне верю в это.

Мама вздыхает. Смотрит на меня с каким-то сожалением, словно я обречена на провал.

— Иди ко мне, — простирает руки для объятий. Обнимаю её, уткнувшись носом в плечо. Стоим так некоторое время, пребывая в своих мыслях.