Чтение онлайн

– Олег пришел поздно ночью, когда я уже спала в другой комнате, – со вздохом сказала женщина, – видимо, где-то с друзьями выпил и завалился спать, даже не сняв с себя одежду.

– А вы, наверное, его мама? – спросил Кудрин.

– Да, меня зовут Ольга Николаевна Трошина, я в настоящее время нахожусь на пенсии. А что случилось, почему вы пришли к нам домой?

– Скрывать не буду, вчера вечером у себя в доме был убит гражданин Трошин Иван Сергеевич. Так вот, Олег, по всей видимости, был последним, кто приходил к нему. Мы ведем расследование, поэтому к нему есть вопросы, на которые он должен дать ответ.

– О Господи! Да что же это такое! – всхлипнула Трошина. Пуховый платок скользнул на пол, а без него она вдруг стала худенькой и беззащитной. – Олег мне говорил, что собирался вчера к отцу за деньгами на покупку мопеда, так как он когда-то обещал выделить небольшую сумму, – Ольга Николаевна смахнула рукой накатившуюся слезу, – но я его со вчерашнего дня не видела, поэтому не могу больше ничего сказать. Я абсолютно уверена, что сын никогда бы не поднял руку на отца. Никогда! – голос ее дрожал, но в нем появилась твердость. – Конечно, у нас с бывшим мужем были непростые отношения, и это в определенной мере сказалось и на сыне, – продолжала она, – Иван по характеру очень грубый человек, он буквально изводил меня, я не могла это больше выдерживать. Поэтому и рассталась с ним. Ну, а с Олегом он поддерживал отношения и даже помогал деньгами на покупку одежды или других предметов, но лично только для сына.

– Мы разберемся, – покачал головой Кудрин, – а сейчас прошу вас его разбудить и дать мне паспорт Олега. А потом мы с ним поедем в отделение милиции в Хлебозаводской проезд.

Не без труда Ольга Николаевна разбудила сына, он поднялся и, уставившись на работника милиции, боднул головой воздух, удивленно спросил:

– Мама, а это зачем ты милицию-то вызвала?

– Олег, иди умойся, приведи себя в порядок, и мы поедем в отделение милиции, – сказал Василенко.

Через несколько минут они вышли из квартиры и направились к стоящей у подъезда машине. По приезду в отделение милиции Кудрин и задержанный сразу прошли в оперативный кабинет, а Василенко остался в дежурной части.

Юноша уже очухался и сидел на стуле, испуганно озираясь по сторонам.

– Ты где так напился, что перегаром тянет, как из паровозной топки? – спросил Кудрин.

– Да вчера вечером, после ссоры с отцом пошел к друзьям, они меня и угостили самогоном, – криво усмехнулся Олег.

– А ты догадываешься, почему тебя привезли в отделение милиции? – задал вопрос Женя.

– Нет, не догадываюсь и вообще ничего не понимаю.

– Дело в том, – тихо проговорил Кудрин, – что вчера поздно вечером твой отец был убит у себя дома, а ты последний, кто в поздний час заходил к нему.

Олег удивленно посмотрел на стоящего перед ним оперативника и, проглотив слюну, произнес:

– Как у-убит?

Женя посмотрел на него и увидел, как на юном мальчишеском лице брызнули слезы из глаз, парень явно был потрясен таким известием.

– Вот и я хочу узнать, как это случилось, – ответил Кудрин, – давай рассказывай, что произошло у тебя с отцом вчера вечером.

По щекам Олега текли слезы, и пришлось ему их вытирать рукавом рубашки.

– Я пришел к отцу вчера около десяти часов вечера, – проговорил он, – попросить денег для покупки мопеда, он мне еще весной обещал дать. Но отец был не в себе, отказал мне. Да еще и кричать стал, ругаться, хотя повода я не давал, а потом вообще замахнулся и ударил меня ладонью по щеке. Ну, думаю, хватит, надо уходить. А когда он замахнулся во второй раз, я случайно поднял для защиты руку со сжатым кулаком, так он налетел на него своим носом, ударился сильно, и брызнула кровь. Потом я просто выбежал из дома и пошел к своему товарищу, который тоже живет на Нагатинской улице.

– А может быть, ты недоговариваешь чего-то, может быть, вы по-мужски подрались, а потом ты ненароком и придушил отца? – допытывался Кудрин.

– Да что вы? Я не убивал его и рассказал все, как было на самом деле, – захныкал Олег.

– А чей пижонский зонтик с белой ручкой мы нашли во дворе дома? – продолжал Женя.

– Да это мой зонтик, – ответил парень, – когда я пришел к отцу, дождя еще не было, и зонтик я бросил на тумбочку в прихожей. А когда уходил, просто забыл о нем и вспомнил только сейчас, когда вы напомнили мне о нем.

– Как показала гражданка Яровая из соседнего дома, вы часто ссорились с отцом, а вчера она видела, как ты вышел от отца возбужденным, – проговорил Кудрин.

– Да, характер у него сложный, – ответил Олег, – особенно нервничать он начал после смерти второй жены, хотя иногда мы с ним ладили, и он мне выделял деньги на покупку каких-нибудь вещей. Он иногда «взрывался» по всяким пустякам, на которые нормальный человек не обратил бы внимания, но я понимал, что так ведет себя неизлечимо больной человек, у которого обнаружили онкологическое заболевание.

Женя еще раз смерил взглядом сидящего напротив молодого парня: худощавое тело, тоненькие ручки, маленькие ладошки, испуганные детские глаза.

«Нет, – подумал он, – не верится, что этот хлюпик смог задушить такого борова, как его отец; скорее, было бы наоборот, но случилось так, как случилось…»

– А ты никого не видел, когда выходил вчера из дома отца, может быть, что-то тебя насторожило?

– Нет, никого не видел, – ответил парень.

– Пока ты побудешь здесь у нас до выяснения всех обстоятельств этого дела, как я вижу, алиби у тебя нет, поэтому ты будешь считаться задержанным по подозрению в убийстве Трошина Ивана Сергеевича, – подытожил Кудрин.

– Да не убивал я отца, – захныкал Олег и громко зарыдал.

– Это только подозрение, не более. Попей водички и успокойся, – сказал Женя и протянул ему стакан воды.

Когда дежурный офицер пришел за Олегом, чтобы отвести его в камеру, Кудрин попросил «откатать» его пальцы и сегодня же отправить эксперту-криминалисту в райотдел, а сам усталой походкой пошел во двор подышать свежим воздухом.

Выйдя из здания, он увидел, что из курилки валит сигаретный дым, а вокруг Ерихина стоят коллеги, которым он что-то рассказывает. Женя присоединился к ним и тоже прикурил сигарету.

– Представляете, мужики, – говорил Лев Алексеевич, – сегодня утром открываю газету, а там опять американского шпиона задержали с поличным, лезут к нам, как мухи назойливые.

– Да что ты все про политику вещаешь, – сказал Саша Блинов, – я тут каждый день сам ловлю…

– Понятно, – со смехом перебил его участковый инспектор Гришин, – почему ты зачастил к дерматологу.

– Да это я исключительно по делу ходил, и то только один раз, – с обидой в голосе ответил Блинов.

– А туда без дела не ходят, – ответил с усмешкой Ерихин и попросил подошедшего Кудрина рассказать новый анекдот.

Все знали особенность Жени, он запоминал массу анекдотов, а иногда и записывал их в своем маленьком блокноте, который всегда носил с собой в кармане пиджака. И когда сотрудники где-либо вместе собирались, они обычно просили его рассказать что-нибудь новенькое.

– Значит так, – без преамбулы начал Кудрин, – Джона три года учили в разведывательной школе под Калифорнией разговору на рязанском акценте и усталой походке тракториста. По окончании школы его забросили к нам в Рязанскую область. Он, как учили, подошел усталой походкой к колодцу, из которого какой-то мужик набирал воду, и на чисто рязанском диалекте спросил: «А далеко ли до райцентра?» Мужик отвечает: «Дык, до райцентра недалеко, а вот шпионам мы такую информацию не говорим». – «А откуда ты, мужик, узнал, что я шпион?» Мужик отвечает: «Пошел ты в жопу, на нашей рязанской земле отродясь негров не было».