Чтение онлайн

Они прекрасно понимали, что мы проведем экспертизу пятен крови на зонтике для сличения с группой крови потерпевшего. У них хватило фантазии, чтобы подложить зонтик во двор, как бы намекая нам, что Олег бил им отца, потом задушил его, а зонтик выбросил, когда уходил из дома.

– Но Трошину ведь просто свернули голову? – спросил Николаев.

– Совершенно верно, – ответил Женя, – однако на его лице, голове и руках были видны прижизненные кровоподтеки. А это, вероятнее всего, и укладывалось в представлении преступников, пытавших беднягу, о том, что этим зонтом парень и мог нанести травмы Трошину. Если обобщить все то, что я вам сказал, – проговорил Кудрин, – то приоритетной версией считаю убийство Трошина другими неизвестными лицами с целью ограбления.

– Убедительно, – поджал губы Николаев, – будем придерживаться этой версии, а Олега надо отпустить домой, только пусть он в ближайшие дни не уезжает из города.

– Есть, – по-военному ответил Кудрин и вышел из кабинета начальника.

Женя направился во двор и увидел знакомую картину, в курилке опять собрались сотрудники отделения милиции и бурно обсуждали, кто где летом отдыхал. Он не вступал в разговор и курил немного в стороне, так как голова была занята только одним вопросом – что делать дальше, ведь, кроме следов обуви неизвестных, ничего нет. Беда!

Вдруг все как по команде повернулись к нему, а Ерихин прищурился и тихо проговорил:

– Ты что такой усталый, как будто разгрузил вагон дров, расслабься и порадуй народ новыми анекдотами.

– Ну хорошо, я понял все без слов. Значит так, про отпуск. Один мужик говорит другому: «Приезжай, Вася, к нам на море, у нас есть скалы, с них можно прыгать. Разбегаешься, прыгаешь – и ба-бах…» – «Ты имеешь в виду – бултых?» Мужик отвечает: «Ну, если на море прилив, то бултых…»

Все громко рассмеялись, и в этот момент вышел дежурный офицер, который попросил Кудрина срочно зайти к Николаеву.

«Странно, – подумал Женя, – я ведь только что был у него».

Он загасил недокуренную сигарету и быстрым шагом пошел к начальнику.

– Вот что, Женя, – сказал Николаев, – мне только что звонили из Черемушкинского РОВД, там, кажется, объявился какой-то мужик, который пытался продать похожий серебряный крестик местному ювелиру. Поезжай туда, майор милиции, заместитель начальника по розыску Свешников предупрежден о твоем приезде. Он мне обещал оказать содействие и выделить тебе в помощь своего оперативника.

Уже через час Кудрин шагал по коридорам Черемушкинского райотдела и, постучавшись в указанную дежурным офицером дверь, зашел в кабинет Свешникова. Представившись ему, Женя предъявил свое удостоверение личности, после чего майор набрал номер телефона и попросил своего сотрудника зайти. Через несколько минут в кабинет вошел высокий моложавый человек в сером костюме и в ботинках, начищенных до блеска.

– Капитан милиции Сомов Роман Андреевич, – представил вошедшего Свешников.

– Лейтенант милиции Кудрин Евгений Сергеевич, – Женя пожал вошедшему руку.

– Мне сейчас некогда, все указания я дал, и Роман окажет тебе помощь и содействие, – сказал хозяин кабинета, давая понять, что разговор окончен.

– Пойдем на улицу перекурим это дело, – предложил Сомов, когда они вышли из кабинета Свешникова.

Во внутреннем дворе райотдела они присели на лавочку, на краю которой красовалась консервная банка с сигаретными окурками, и закурили.

Женя коротко рассказал Роману о цели своего приезда.

– Значит, такое дело, – в свою очередь начал говорить Сомов, – вчера вечером в кафе у рынка произошла небольшая драка. В принципе – ничего особенного, но одного наиболее активного молодого забияку участковый инспектор все же доставил в дежурную часть райотдела. А сегодня утром туда прибежал отец того парня – некий Фунт Михаил Аронович, заведующий ювелирной мастерской у Черемушкинского рынка.

– Известная фамилия, – усмехнулся Женя, – один персонаж, если мне память не изменяет, сидел и при Николае втором, и при Временном правительстве, и при Советской власти тоже.

– Ну, этот Фунт пока еще дышит воздухом свободы, – ответил Роман, – хотя грешки за ним числятся. Так вот, – продолжал он, – парню тому выписали штраф и отпустили домой, поскольку заявления на него никто не написал, а вот дежурный офицер показал его отцу присланную вуами ориентировку с рисунком серебряного крестика. Фунт сразу признал, что сегодня утром к нему в мастерскую заходил известный в этой округе парень по кличке Харя и пытался продать похожий серебряный крестик с бриллиантами на концах, но не сошлись в цене, и он ушел. Харя – действительно известный хулиган в нашем районе, – прокомментировал Роман, – уж не припомню, сколько раз ему выносили предупреждения; несколько раз привлекали к административной ответственности за пьянство и драки.

Сомов вынул из кармана пиджака сложенные листы бумаги и передал их Кудрину.

– Здесь справка на Харитонова – Харю – и объяснение Фунта, которое на всякий случай взял дежурный офицер, – проговорил он.

Женя внимательно прочитал и отметил:

– Судя по описанию ювелира, возможно, что это именно тот крестик, который сняли с шеи убитого Трошина. А где сейчас можно найти этого Харитонова?

– Да он почти каждый день тусуется возле рынка, а потом с дружками выпивает в кафе при нем, – ответил Сомов, – я предлагаю сейчас пойти на рынок и поговорить с участковым инспектором Семеновым, он один из самых опытных работников и этот участок обслуживает не один год. Думаю, что у него на этого Харитонова много материала наберется.

С этими словами Роман достал из своей папки еще один листок бумаги с приколотой скрепкой фотографией круглолицего мужчины и протянул его Жене.

– Это краткая справка на Харитонова и его фотокарточка, – сказал он, – прочитай, и тебе сразу станет ясно, что это за тип. Можешь забрать их себе.

Прочитав написанное, Кудрин поблагодарил Романа, и они, докурив сигареты, пошли в сторону Черемушкинского рынка.

Минут через двадцать они подошли массивному крытому зданию, по бокам которого располагались многочисленные торговые палатки, зашли на рынок, прошли вдоль его рядов и остановились перед дверью, на которой висела табличка «Милиция». За письменным столом сидел мужчина средних лет в форме капитана милиции и что-то писал. Увидев вошедших, он привстал из-за стола и поздоровался.

– Приветствую вас, Борис Иванович, – сказал Сомов и представил ему Кудрина.

– Мы по поводу Харитонова, – выпалил Женя, – он подозревается в совершении убийства.

– Вот как! – воскликнул капитан. – Доигрался, значит, у меня тоже есть куча материала на него: и драка в кафе несколько дней назад, и вчерашнее заявление гражданки Лядиной о попытке изнасилования.

– А почему вы до сих пор не задержали его? – удивился Кудрин.

– Да боятся люди писать на него заявление, – ответил Семенов, – но я все равно на вечер еще раз вызвал тех парней, которых избил Харитонов со своими дружками. А эта Лядина, чтоб у нее рога на лбу выросли, известная в наших краях профурсетка. Местная шпана, когда речь заходит о ней, произносит впереди еще одну букву… Она и написала вчера заявление после того, как Харитонов поставил ей «фонарь» под глазом, а сегодня клянчит, чтобы я его ей вернул. И еще говорила, – Семенов театрально поднял плечи и развел руки в стороны, – что сегодня они с ним в ЗАГС идут.

– В пивную они пойдут, а не в ЗАГС, – проворчал Роман.

– Так как можно его найти? – спросил Кудрин.

– А чего его искать? Оттягивается наверняка он пивом в нашем кафе после вчерашней пьянки.

Они вышли из комнаты, прошли в противоположную от рынка сторону и вышли через запасной выход во внутренний двор. В небольшой пристройке располагалось кафе для сотрудников рынка. Вошли в помещение, и Семенов кивком головы показал на столик у окна, за которым сидели и курили трое мужчин. Дым стоял коромыслом, и даже раскрытое окно не могло полностью компенсировать сизые клубы дыма. Особенно выделялся в этой компании атлетически сложенный молодой человек с красной физиономией и оттопыренными ушами, который что-то громко говорил сидящим рядом мужчинам.