Чтение онлайн

Почти…

Вспомнился совсем другой теневик под прикрытием шали домоправительницы. Оливер Змею проигрывал. Сильно проигрывал.

Хлопнула дверь, в зал на проекции зашел Змей собственной персоной. Он ничего не стал снимать и даже ворот мантии не расстегнул. Пожал руку противнику.

– Итак, сегодня… – радостно начала вещать проекция Изабель.

Змей легко махнул рукой, словно хотел метнуть мяч в угол, откуда мы на него смотрели. Проекция зала моргнула и исчезла.

Изабель нахмурилась и тут же заверила:

– Мелкие помехи связи, не беспокойтесь, сейчас все наладим.

«Сейчас» длилось минуту, не больше. Когда снова появилась проекция зала, теперь уже под другим углом, Оливер, ругаясь как портовой грузчик, пытался выбраться из сети, сплетенной из тьмы. Змей смотрел на него, скрестив руки на груди. Ни один волос не выбился из его хвоста, теневик выглядел так, словно это не он запаковал Оливера, а только что вошел и обнаружил бранящееся недоразумение на полу.

– Весьма красочная победа за Стейном… – Изабель оборвал очередной взмах руки Змея, проекция зала опять пропала. – Небольшие технические сложности, – просияла брюнетка, исчезая.

«Технические сложности» преследовали Изабель и на следующих поединках. Змей насмешливо наблюдал за тем, как появляются его противники, как они пытаются красоваться перед невидимыми зрителями. Пытаются, потому что не знают, из какой части за ними наблюдают. А потом он вырубал шпионское око и противника.

Но Изабель включала новое. Было ощущение, что она напичкала все углы зала замаскированным артефактами.

В итоге мы увидели Чарли, придавленного к стене своим же заклинанием пресса, которым обездвиживают крупную нежить. Похоже, Змей просто отшвырнул то, что прилетело, обратно.

А чуть позже – любителя кашлять. Его Стейн выволакивал на плече из зала, костеря на чем свет стоит. Оно и понятно: запутаться в плетении собственной сети и повредить ногу – это надо суметь!

Погасив проекции, я посмотрела за моргавшую на поверхности линзы картинку и нажала.

– Как подарок? – заулыбалась сестричка.

Я повернула линзу, чтобы было видно Беллу, подергивающую во сне лапами.

– Ой, она еще и двигается! – обрадовалась Ненси.

– И тявкает. Твоя игрушка оказалась живой.

– Живой? – Сестра взлохматила пальцами идеально выпрямленные светло-рыжие пряди. – Прямо настоящий энфилд?

– Ага.

– Я тоже хочу.

– Не отдам.

Сегодня хочет, завтра в шкаф. С лисичкой так нельзя.

– Вредина! – надула губы сестра.

Какая есть.

– Я тут поспрашивала маму о тех, у кого было такое проклятие, как у тебя, – сменила тему мелкая.

– И она тебе ответила? – Странно. Мама у нас избегает любых «сложных» вопросов. Все к отцу.

– А что там отвечать? Их всего четыре было. – Ненси поправила прическу. – Первая – которую того, прокляли. Потом ее внучка. Сестра прадеда и сестра папы. Все в домиках.

– Ты что-то путаешь. – Младшая сестра папы не могла быть в домике. Ей было девятнадцать, когда она утонула.

А проклятие проявляется через тридцать четыре дня после совершеннолетия. Наверное, поэтому я даже не вспомнила о той, в честь которой меня назвали.

Сестричка пожала плечами:

– Значит, домик ей подготовили заранее… Ну или мама не так меня поняла и просто перечислила всех, кто был вторым ребенком в семье наследника…

Это вполне в духе мамули!

– Я попробую посмотреть документы, – пообещала Ненси и со вздохом покосилась на Беллу. – Я за ней приеду?

– Нет, – рассмеялась я.

– Ох, да ладно! Ты там как? Парней красивых много? – переключилась на любимую тему сестричка.

– Ну-у-у… – Второй раз за вечер некстати вспомнился Змей в шали.

– Ну-у-у, – передразнила она. – Ну – это конь, а не парень! Смешная ты, Мартиша. Вроде старше меня, а в парнях ничего не понимаешь!

И эта мелкая сердцеедка… выскочка отключилась.

Хмыкнув, я улеглась поудобнее.

– Ужин! – рявкнула в коридоре горгулья.

Прикинув, как я ползком, что тот краб, добираюсь до столовой, решила, что сегодня я на диете. На легкой и некалорийной диете из очень нужных сведений об Играх.

Чем больше находилось новостных проекций, тем больше я понимала, что родителям надо давать медаль: как уберечь ребенка от того, о чем говорят на каждом перекрестке, базаре и таверне!

Отборочная часть Игр действительно отличалась от основной. Тут была беготня по полосе и борьба за артефакт. А дальше веселей: команды соревновались друг с другом, с ловушками, нежитью. И это были не милые зомби. Там такие экземпляры попадались, что я с трудом подавила рвущийся наружу нервный смех.

В моем плане из понятного осталось лишь одно: будет чудо, если, попав в команду, я выживу, а не окажусь на той стороне в рядах зомби.

Сдаться? Никогда. Я уже сделала первый ход, теперь играем до конца. Главное, чтобы не до моего. На крайний случай сниму перчатки и пойду обнимать противников. Пока они будут выдавать друг другу правду и ничего кроме правды, моя команда побьет нежить и… их.

– Вард, ты куда? – раздался за дверью возмущенный вопль горгульи. – Это женская казарма, куда топаешь?

– Прямо, – отозвался здоровяк.

В дверь постучали.

– Понятно, что не криво! – вскипела каменная комендантша.

Вард снова постучал.

– Открыто. – Я села на кровати, спустить ноги сил не хватило.

– Куда пошел?! – завопила горгулья.

– Отдам, – прогудел Вард, заходя и захлопывая перед носом каменной надсмотрщицы дверь.

– Вышел немедленно! – возмутилась она.

– Сейчас. – Вард, в руках которого был небольшой бумажный сверток, разглядывал защиту. – Помочь? – спросил он, покосившись на меня.

Я кивнула: а почему бы и нет?

Вард подошел ко мне и протянул сверток. Аромат свежей выпечки заставил живот заурчать.

– Булочка, тебе надо есть, – прогудел он, возвращаясь к двери.

– Ем, – вполне в его духе ответила я, отгибая край бумаги и вгрызаясь в мягкую сдобу.

– Что это вы там удумали? – продолжала разоряться горгулья.

Вард открыл дверь, показал на замок.

Каменная даже крылья развесила от удивления.

– Вот не знаю, как у Эмерсона с женой получился ты, за какие заслуги или грехи солнце и тени тебя им послали, но сочувствую твоему отцу! – прорычала она. – Ты же и жениться так же будешь! Что делаешь? Женюсь!