Ход колдуньи
Шрифт:
Когда вышла к Юргу, чемодан оказался очень легким, и передавать его теневику не было никакого смысла.
Поняв, что помощь не нужна, Юрг пожелал удачи и ушел.
У ворот мы с чемоданом были первыми.
Василиски тут же повернули головы в мою сторону и начали меня с интересом изучать. Захотелось спросить, давно ли они кукарекали. Может, надо помочь снять заклинание против пения, а то вон как глаза таращат?
– Бегом! – К воротам подлетел Змей, следом мчался Вард, замыкал строй помятый Кристоф.
Пронырнув в приоткрывшуюся створку, парни понеслись в сторону казармы.
Как оказалось, не зря торопились: к институту приближалась кавалькада мобилей. Черный лак блестел на их боках, за сильно затененными стеклами не было видно ничего! Словно к воротам подкатили шесть темных капель ртути, причем сделали они это сами.
Пока мобили парковались, подошел Эмерсон в застегнутом на все пуговицы плаще с портфелем в руке. Следом вернулись парни с рюкзаками. Совсем не по этикету.
Тьфу! Заклинило меня на нем, что ли?
Я задумчиво потеребила свалившуюся на грудь прядь.
Синие «перья» в волосах тоже не по этикету, но я про них не вспомнила! Вот и нечего тратить время на мысли о том, чему я там соответствую. Я часть команды. И точка.
Водители, выйдя из мобилей, рассадили нас по одному. И кортеж тронулся.
Шумные улицы столицы быстро остались позади. Мы проехали через ворота в белой мраморной ограде, окружающей дворцовый комплекс, Санердаль. В его центре стоял одноименный замок, резиденция императорской семьи.
Парки, фонтаны, зеленые лабиринты, арки, статуи, светлые здания, беседки, искусственные озера с лилиями мелькали за окнами. Только привык к одному виду, как его уже сменил другой, более захватывающий.
Когда мобили остановились у белого двухэтажного здания с барельефами, я знала, что вечером будет болеть шея. Она ведь у меня не совиная! Не рассчитана на то, что ее попытаются вывернуть под немыслимым углом!
Водители передали нас с рук на руки мажордому в светлой ливрее. Он сообщил, что вещи отнесут в наши личные апартаменты, а вот нам придется задержаться и пройти осмотр. Император пожелал убедиться в нашем физическом и магическом здоровье. До осмотра нас рассадили по отдельным комнатам на первом этаже, неподалеку от входа.
В светлом помещении было уютно и прохладно. На столике с гнутыми ножками стояли закуски и вода. Но кусок не лез в горло: вдруг меня признают нездоровой в магическом плане? Я ведь немного проклята. Правила не запрещают таким, как я, участвовать в Играх!
К счастью, долго ждать не пришлось.
Мажордом проводил меня дальше по коридору в зал, напоминающий больничную смотровую с несколькими ширмами.
За столом в центре сидел неприметный мужчина неопределенного возраста. На стуле рядом с ним – секретарь с кипой бланков. Сбоку от них устроился Эмерсон.
Меня поочередно отправили за каждую ширму. Мама, конечно, заботилась о нашем здоровье, но доктора императора осматривали особенно тщательно. Проверили все: от зрения до переносимости продуктов.
Адептка Леннет была признана здоровой.
После докторской инквизиции наступила время инквизиции магической. Маг допрашивал, опрашивал, прикладывал ко мне артефакты.
Вердикт был ожидаем: нейтральная искра, магия бытовых и прикладных заклинаний, никаких сбоев, все работает как полагается.
За последней ширмой меня встретил проклятийник: мужчина лет пятидесяти с короткой острой бородкой. В ответ на мою нервную улыбку он заверил:
– Не волнуйтесь, это не займет много времени.
С его пальцев потекли тени, тьма окутала меня прозрачным коконом магического тумана.
Я забыла, как дышать: сейчас все выяснится, и меня выгонят! Надо что-то сделать…
– Простите, я хочу вас предупредить… – Я медленно вдохнула, стараясь, чтобы голос звучал ровно, и посмотрела через колышущуюся завесу на мужчину. – Я проклята. Но это не запрещено правилами Игр.
– Да, все верно, – согласился проклятийник. Тени рассеялись. – Но проверить происхождение вашего проклятия все равно придется.
Проверить происхождение? Зачем? Как? Он что…
– Вы можете его снять? – едва слышно, боясь спугнуть удачу, спросила я.
– Безусловно. – Он взял перо, начал заполнять бланк. – С личного разрешения императора.
– Но почему? – вырвалось у меня. – Что мешает вам просто его снять?
Проклятийник оторвался от записей, с сожалением посмотрел на меня.
– Мне мешает тот факт, госпожа Леннет, что подобные проклятия ставятся только с личного разрешения королевской семьи. И снимаются они тоже только по разрешению императора.
Я сползла по спинке кресла, руки безвольно опустились.
Вот это новость!
Получается, первая проклятая Леннет чем-то разгневала императора? И отец не лгал, когда сказал, что его не могут снять? А его стремление стать ближе к короне? Не только для дела? Но почему тогда таких, как я, счастливиц, не использовали на благо короны? Мы ведь очень нужные…
– Мы изучим архивы, – возвращаясь к записям, ровным тоном продолжал проклятийник. – Если к вашему проклятию не прилагается запрет на нахождение во дворце, вы останетесь.
– Еще и запрет? – Я тихо рассмеялась. – Извините.
– Может быть все что угодно, – терпеливо пояснил проклянийник.
«Вы везучая, как нежить!» – повисло в воздухе.
И меня выставили к тренеру.
Некоторое время я топталась под взглядом трех мужчин. Потом секретарь собрал документы и передал неприметному человеку. Он посмотрел, покивал. Показал Эмерсону один из листов.
– Это не запрещено, – заявил тренер.
О, я даже знаю, по какому поводу он это сказал!
– До выяснения подробностей о вашем проклятии, госпожа адептка, – произнес таким же бесцветным, как лицо, голосом «неприметный», – ваше пребывание в команде остается под вопросом. Можете идти.
Эмерсон проводил меня взглядом из разряда «закопаю, воскрешу и снова закопаю». От публичной выволочки меня спасло лишь то, что ему было необходимо присутствовать на осмотре остальных членов команды.