Чтение онлайн

Несмотря на то, что отпечатки пальцев не совпали, Батурин решил задержать Ягуткина в качестве подозреваемого. Шеф отнесся к этому весьма недоброжелательно.

— Вы действительно думаете, что убил он? — спросил начальник следственного управления.

— С уверенностью утверждать не могу, но не исключаю, — ответил Батурин. — Причина избавиться от мужа любовницы у Ягуткина довольно серьезная. Главное, вдова не исключает, что он мог расправиться с ее мужем. Правда, я с ней еще не говорил, но наблюдал за их взаимоотношениями на кладбище. Они меня насторожили.

— Однако следов нет.

— Это не важно. Ягуткин мог нанять и киллера.

Следователь лукавил. Чутье подсказывало, что в этом запутанном деле лучше сделать ложный ход, чем показать бездействие. Это поможет ослабить бдительность истинного убийцы. К тому же полковник надеялся, что задержание Ягуткина в качестве подозреваемого полностью выбьет из равновесия мадам Воронович. Следователь не ошибся. Пришедшая на допрос Римма Герасимовна выглядела очень напуганной. Прежнего самообладания у нее не было и в помине.

— В принципе вы допускаете, что Ягуткин мог убить вашего мужа, — с ходу начал напирать следователь, как только она расположилась напротив него за столом.

— С чего вы взяли? Я этого не говорила! — ответила она неуверенно и виновато потупила взор.

— Но он при свидетелях грозил, что убьет вашего мужа.

Глаза Риммы Герасимовны гневно вспыхнули:

— Одно дело грозить, а другое убить, — воскликнула она с дрожащим подбородком. — В запальчивости человек себя не контролирует.

— Почему же вас так взволновало сообщение об убийстве мужа? К его самоубийству вы отнеслись, как мне показалось, довольно прохладно.

Вдова подняла глаза на следователя и произнесла сквозь зубы:

— Натан мне действительно не был дорог. Конечно, нехорошо говорить о покойниках плохо, но он был из тех людей, чью смерть ждешь как освобождение. Мы с Женей устали от ожидания того дня, когда он нас наконец отпустит. Вы не знаете, что был за человек мой муж. Насколько он был изощрен в своих подлостях.

Римма Герасимовна шмыгнула и полезла в карман за платочком.

— Продолжайте! Я слушаю, — произнес следователь сурово.

— Сначала он говорил, что не может мне позволить жить с чужим человеком, потому что боится за дочь. По статистике, пятьдесят процентов отчимов насилуют своих падчериц. — Влажные глаза женщины сверкнули. — Но это ложь! Ему, как потом выяснилось, было наплевать на собственную дочь. Два года назад он ее так подставил, что мало не покажется! Подставил родную дочь! Понимаете?

— Не совсем, Римма Герасимовна. Поясните! — произнес Батурин, сморщив лоб.

— Я не знаю всех его дел, — вздохнула женщина, пряча глаза. — Знаю только, что он несколько раз пробовал себя в качестве сутенера.

— Сутенера? — поднял брови следователь, не веря собственным ушам.

— Да-да, я не оговорилась, — горько усмехнулась женщина. — Именно сутенера. Обычно люди пера подрабатывают журналистикой, открывают свои издательства. А он поставлял молодых девушек сутенерам. Вокруг него всегда крутились какие-то молоденькие поэтессы. Я в подробности не вдавалась. В его жизнь старалась не лезть, хотя догадывалась, что деньги, которые иногда к нему прилипали, зарабатывались грязно. Он и не способен зарабатывать чистыми руками. Такой вот он человек…

— Так что с вашей дочерью? — мягко напомнил следователь.

Женщина изо всех сил зажмурилась и затрясла головой.

— Зря я вам об этом рассказала. Я до сих пор просыпаюсь в холодном поту. Собственно, это не имеет отношения к делу.

— Э нет! Начали — продолжайте! — сдвинул брови следователь. — Мне сейчас важно все.

— Я не знала всех его дел, — сморщилась женщина. — Но как после выяснилось: он продал одну поэтессу каким-то туркам, а она сбежала. С него потребовали деньги обратно, а он сказал, что их уже нет. Тогда ему поставили ультиматум: либо он возвращает деньги, либо в Турцию увозят его дочь. Он выбрал второе. — Щека женщины дернулась, и глаза налились слезами. — Представьте мое состояние! Вваливаются в квартиру трое крепких ребят и на ваших глазах вяжут дочь. Я, естественно, понеслась к нему на работу, а он как ни в чем не бывало развлекается в кабинете с очередной поэтесской. Я закатываю скандал, учиняю разнос, начиная от главного редактора и кончая вахтером…

— Так, значит, это была не сцена ревности?

— Что вы! — вытаращила глаза женщина. — Какая ревность? У меня, кроме ненависти, не было к нему никаких чувств…

— Понятно! — кивнул следователь. — Чем все это закончилось?

— Дочь мою оставили в покое. Как Натан выкрутился, не знаю! Может, занял у кого-то денег, может, нашел другую девицу. Мне это неизвестно. Я думаю, что он продал ту самую красотку, с которой я его застукала в редакции. Но точно сказать не могу. Думаю, это сейчас не так важно. Словом, в тот же вечер мы с дочерью ушли из дома. Женя снял двухкомнатную квартиру, и мы перебрались туда. Наконец-то я узнала, что такое жизнь с нормальным человеком. Но длилось это только две недели. Внезапно позвонил Натан и сообщил ошеломляющую новость: у него рак печени.

Женщина тяжело вздохнула и умолкла, остановив взор на собственных руках.

— У него действительно был рак печени? — спросил следователь после некоторого молчания.

— В том-то и дело, что нет! — воскликнула женщина. — Никакого рака у него не было в помине. Это его очередное вранье! Я об этом узнала только два месяца назад. И то случайно. Женя до сих пор не знает. Боюсь говорить. Ведь тогда бы он точно его убил…

Женщина запнулась и бросила на следователя тревожный взгляд. Батурин едва заметно усмехнулся.

— Ваши действия после того, как вы узнали, что он обманывал?

— Я дала ему месяц на то, чтобы он устроил свою жизнь и навсегда убрался из моего дома. В это время у него была какая-то девица. Допускаю, что он даже был привязан к ней, поскольку их отношения длились довольно долго. Но жениться на ней он не собирался. Она — малоимущая. Ему была нужна такая женщина, которая могла бы его содержать. Сам он зарабатывать не умел. Так вот, после моего ультиматума он с этой девицей прекратил всякие отношения. А мне начал гнать, что любит только меня. Бросил пить, развлекаться с девочками. Сделался примерным мужем. Но все это тоже было театром. Просто та девушка его бросила сама. Он, насколько мне известно, пытался возобновить с ней отношения, но безуспешно.

Ах эти пахнущие пивом столы, бородатые не первой свежести моряки, веселые и пьяные, гогочущие и грубые, горланящие хриплыми голосами свои разбойничьи песни. На море третий день бушует шторм, в таверне третий день идет гульба. Они пьют неаккуратно, развязно, орошая собственные куртки и обильно поливая столы. Но ее, озорную сумасшедшую лань, это только веселит. Там, в замызганном углу, за самым неухоженным столом сидит Чекушкин, пьяненький, зачуханный, с красными свинячьими глазками, которые сладострастно скользят по ее налитой груди и круглым бедрам. А рядом с ним трясет головой Воронович, тоже в лоскуты, но при виде ее начинает сопеть, как необъезженный бык. От одного его вида захватывает дух и сладко сосет под ложечкой. Это он, известный на всю округу прелюбодей и гуляка, красавец и силач, имеющий в каждом поселке по жене и дюжине любовниц, лишил ее невинности. Но сегодня газель не смотрит в его сторону. Сегодня у нее другие планы.