Чтение онлайн

Практикант ушел, а следователь принял задумчивый вид. Но не успел он поразмыслить над тем, какой резон богатому Скатову убивать нищего Вороновича, как вошла секретарша и сообщила, что его вызывает начальство. Пришлось идти к полковнику Григорьеву на ковер.

— Ну, как, Анатолий Семенович, подозрения насчет Ягуткина подтвердились? — спросил с порога полковник.

— Нет, — коротко ответил Батурин. — У него алиби.

— Сначала нужно было проверить алиби, а потом задерживать, — недовольно проворчал начальник. — Кто еще у вас на подозрении?

— Некий Скатов, поэт. В данный момент он в Швеции.

И Батурин подробно рассказал о следах, найденных в кабинете Вороновича, которые свидетельствовали, что убийца был высокого роста и недюжинной силы и что Скатов идеально вписывается в подозреваемые, тем более что в день убийства он вышел из дома в половине седьмого утра.

— А мотив? — нахмурился Григорьев.

— С мотивом сложнее. Но есть предположение, что он любовник жены убитого. Их видели вместе. Сразу после похорон он приходил к вдове домой.

Мотив не понравился начальнику. Он скривился и произнес:

— Что-то в своей практике я не припомню, чтобы в России мужчины убивали мужей своих любовниц. Все-таки не в Италии живем. Куда вас всех заносит? — вздохнул Григорьев. — Вот что, Анатолий Семенович, только что звонили из прокуратуры. На Малой Грузинской очень похожее происшествие. Некий предприниматель Рашид Ахеев обнаружен в своей квартире висящим в петле. Он возглавлял частное бюро по трудоустройству. В основном формировал группы для работы за рубежом. Но я слышал, что он приторговывал и девочками. Поставлял русских девиц в публичные дома Турции. Это по неофициальным источникам.

— Он сам повесился или помогли? — заволновался Батурин.

— Разумеется, помогли! Ознакомьтесь с протоколом и подключайтесь к прокуратуре. Дальнейшее расследование будете производить совместно. Есть подозрение, что убийца один и тот же, хотя, в отличие от вашего удавленника, у Ахеева на теле следы отчаянного сопротивления. Но человек, который его повесил, видимо, был одержим. Он его скрутил довольно жестко, накинул на шею петлю и вздернул к потолку. И все в одиночку, обратите внимание. А у Ахеева, между прочим, черный пояс по тхеквандо.

Батурин схватил папку и выбежал из кабинета. Он влетел к себе, раскрыл дело и начал жадно глотать страницу за страницей. Никаких отпечатков пальцев. Только на ковре слабые следы от ботинок ориентировочно сорок пятого размера. Смерть наступила от удушения веревкой между восьмью и восьмью тридцатью вечера. Странно, но Вороновича повесили тоже в девятом часу. Правда, утра. Случайное совпадение? Но совпало и то, что жертву вздернули на руках через крючок, за который была подвешена люстра. Конец веревки был привязан к ножке дивана.

Следователь прочел заключение медицинского эксперта. «На теле жертвы многочисленные синяки. Лицо разбито, на шее следы пальцев рук».

Ага! Значит, Ахеева тоже пытались душить, но ему не понравилось. Это и понятно. Процедура не самая приятная.

Батурин заказал машину и только в пути обратил внимание на номер дома на Малой Грузинский. А дом-то элитный! — удивился он. — Значит, в него без телефонного звонка не попадешь. Внизу сидит консьерж.

К тому времени, когда Батурин подъехал к месту происшествия, дежуривший вечером консьерж уже был не только доставлен, но и допрошен следователем прокуратуры. Он был немного бледен, но внешне выглядел спокойно. Еще не поднявшись в шестнадцатую квартиру, Батурин насел на него.

— Вы помните, кто вчера приходил в шестнадцатую квартиру около восьми вечера? — спросил он строго.

— Помню! — не задумавшись, ответил консьерж. — Девушка и парень. Я их лично впустил и лично выпустил. Дело было так. За полчаса до их прихода Рашид мне позвонил и сказал, что к нему должна прийти девушка, которую зовут Анной. Он мне велел пропустить ее. Через полчаса в дверь позвонили. Я открыл и увидел, что девушка не одна, а с парнем. Девушка сказала, что ее зовут Анной и что Рашид в курсе. После того, как они сели в лифт, я позвонил Рашиду и предупредил, что девушка не одна, а с каким-то парнем. По-моему, Рашиду это не понравилось.

— Как это выразилось? — спросил Батурин.

— Он недовольно хмыкнул и спросил, что за парень? Я сказал, не знаю. Больше он ничего не сказал. А через полчаса эта пара прошла мимо меня. Я им отпер дверь.

— Как они выглядели?

— Обыкновенно выглядели. Девушка была в черных очках, джинсовой куртке и черных брюках. Парень тоже был в очках. На нем была светлая рубашка, джинсы, кроссовки.

— Парень какого роста?

— Высокого. Под метр девяносто. Девушка среднего роста. Лиц я их не разглядел. У меня на лица память слабая. К тому же они оба были в бейсболках.

— Девушка блондинка или брюнетка?

— Не могу сказать. Ее волосы были под бейсболкой.

Больше никаких данных следователь из консьержа вытянуть не смог. Он отправил его в прокуратуру для составления фоторобота, а сам поднялся в квартиру.

В то утро, выпроводив самарского гостя, Инга приняла ванную, помыла посуду, пропылесосила ковер. И все равно времени до вечера было прорва. Она села в кресло и представила, как входит в кабинет Вороновича и он кидается ей навстречу, нетерпеливо срывает с нее блузку, задирает юбку и валит на стол с пыльными папками. Инга зажмурила глаза и простонала от тяжести, которая снова стала вползать в ее сердце.

Нет! Она не пойдет к нему сегодня. Она вообще больше никогда не пойдет к этому человеку. Так подумала девушка, и не поверила себе самой. Как только Юль-кины часы пробьют восемь, она как бешеная вскочит с кресла и ласточкой полетит в его проклятый журнал, и никакие силы не смогут воспрепятствовать этому, поскольку таких сил не существует в природе.

Однако, вопреки всему, Инга вечером не отправилась к Вороновичу. Юлька прискакала с работы, одобрила уборку и отключила телефон. Затем сказала, что если сегодня она не воссоединится с семьей, то обольет себя бензином и сожжет. И не успела страдалица погрузиться в кресло и принять тоскующий вид, как в прихожей раздался звонок.

Юльку ветром снесло с места, и минуту спустя квартира заполнилась визгом и звонкими поцелуями. Сразу стало празднично и светло. Такой румянец на щеках у подруги Инга видела впервые. Она глядела на святое семейство и грустно думала, что совсем не знает хозяйки этого дома. Что делать? Такова жизнь: счастливый несчастного не разумеет.

И хотя Инга понимала, что ей пора уже выметаться и отправляться в свою скучную квартиру, именуемую родительским домом, она еще больше часа проторчала в Юлькином раю, поскольку никак не могла найти в себе силы вытащиться из этого уютного местечка. Ее не гнали и даже искренне заверяли, что она никому не мешает, но девушка все равно чувствовала, насколько она в данный момент инородное тело в этой компании.