Чтение онлайн

Всё-таки они загнали себя почти в угол, если собрались здесь все. Не повернуться, не поговорить…

– Стоять не будем, – чеканя каждое слово, сказал Симон. – Пойдём ко мне…

– Опять на остров?

– Нет. Какой там разговор?.. Есть место отсюда во времени недалеко, тысячи полторы.

– А их что, одних здесь оставим? – забеспокоился Сарый. – Да они тут такого натворят…

– Не натворят, – резко оборвал его Симон. – Ты больше Вани беспокоишься о его квартире.

– А что ему? – воскликнул Сарый. – Он здесь почти не живёт, а мне потом придётся…

– Камен, ну сколько можно? Мы идём.

– Идём, идём! Сам видишь, Ваня. Когда же это я заплачу по твоим счетам? Ни минуты…

– Вот турнут нас с тобой отсюда за неуплату. На что тогда ссылаться будем? Телефон что, уже отключили?

– Я его не трогал.

– Трогал, не трогал… Давайте руки! Симон, веди!

Они вышли под вечернее солнце, но воздух был ещё по дневному горяч и сух.

Небольшой, угрюмый провалами окон, деревянный дом стоял на косогоре почти над самой голубовато-молочной водой медлительной лесной речушки. Многовековые, дремучие в своей первозданной красе деревья подступали почти к самому дому, придавая ему сказочную таинственность.

Здесь явно никто не жил, и эти места давно не посещались. Трава заполонила всё, куда не шагнул лес, мох обильно покрыл стены из толстых брёвен, а на крутоскатной на две стороны крыше, покрытой дёрном, поселились и окрепли молодые деревца. Одно окно зияло проломом, за ним просматривалась голая пустота внутреннего убранства.

– Сколько же ты тут не бывал? – осматриваясь, спросил Сарый.

Симон усмехнулся.

– А ты как думаешь?

– Думаю, с того самого времени… Со встречи с Нуверишем.

– Правильно думаешь.

Прибывшие с ними ходоки пока что бесцельно топтались на месте, прибивая к земле траву.

Ивану здесь понравилось сразу.

Его всегда манил лес, такие вот укромы, где словно остановилась вечность: бесконечно и загадочно струиться прозрачная вода, то там, то тут бесшумно опадает листок, застыли метёлочки трав, а над головой – стрельчатые верхушки деревьев, неодолимым забором окружившие дом со всех сторон…

Дигон, житель пустыни и степей, опасливо жался к Ивану и подозрительно всматривался в сумеречную завесу.

– Так это он тут такое натворил? – глухо осведомился у Симона дон Севильяк, подходя вплотную к стене и заглядывая в глубину его через рваную дыру на месте окна.

– Он, – нехотя отозвался Симон. – Идёмте. Тут есть, где всем можно будет присесть.

Сарый вдруг счастливо засмеялся.

– Мне нравилось… Особенно, когда появлялись…

– Оставь, Камен! Не до воспоминаний.

За домом находился миниатюрный, под стать строению, дворик. Когда-то он был хорошо утоптан, оттого растительность так и не освоила этот пятачок земли, под ногами стлалась лишь кое-где низкорослая травка. В центре дворика вокруг большого пня были вкопаны для сидения торцы из более тонких деревьев. За годы поверхность их потрескалась и припорошилась толстым слоем трухи.

– Садитесь, – негромко пригласил Симон и жестом хозяина указал на столбики.

Сам он сдул пыль и прах с одного из торцов и сел в своей излюбленной позе: колени вперёд и прижаты, спина прямая, кисти рук на коленях.

Розоватый луч закатного солнца нашёл прогалину и упал на центральный пень дрожащим пятном.

После краткого рассказа Ивана об очередной схватке между кушерами на высотах древней Балтики и появлении среди них самого в”ыга в образе Дигона, ходоки долго молчали, предаваясь размышлениям.

– Дигон, ты, значит, знал, что Ваню могут встретить твои бывшие друзья? Каким образом?

– Кмеш сказал.

– Твой кушер?

– Нет. Синга.

– Объяснил, – хлопнул рукой по бедру Сарый. – Вот пример бестолковости, когда можно говорить, но ничего не понимать.

– Да уж, – подтвердил дон Севильяк.

– Кто такой синга? – терпеливо осведомился Симон.

– Это… мой… У меня в шатре… Он…

– Не надо, – остановил объяснения Симон. – Что он тебе сказал?

– Сказал, что Маршрак приходил ко мне, а меня не было… Я догадался, что в”ыг решил поймать КЕРГИШЕТА моим видом…

Дон Севильяк даже головой потряс, чтобы уяснить услышанное.

– Сложно, но понятно, – поторопился сказать Иван, чтобы не слышать реплик от дона Севильяка. – Он часто так преображается?

– Он любит, когда становится похож на того, кто к нему приходит, чтобы напомнить, кто он такой.

– Артист, – покачал головой Симон.

– Развлекается, значит, – буркнул Сарый.

– А что ему делать? – горячо проговорил Иван. – Ждать да догонять, сами знаете. А он ждёт! И ждёт, может быть, всю жизнь…

В течение двух следующих минут Иван изливал свои мысли о Ждущем как о несчастном существе, о своём отношении к нему. И в конце выпалил:

– Я к нему сам пойду и поговорю! Просто. Не как Тот, Кто Остановит Время, а как ходок к ходоку.

– У вас, Ваня, мозги разные, – после длительной паузы без язвительности и ужимок заявил Сарый. – Вы друг другу можете просто не понравиться, а если и понравитесь, то не сможете понять. Опять же друг друга. Разные цивилизации, совершенно разные классы живых существ, и, наверняка, совершенно отличная мораль. Ты ему о своём, он тебе… Кстати, и что ты ему скажешь? Нельзя-де, так плохо себя вести, коль скоро он к нам пришёл как гость? Или проваливай, мол, по добру – по здорову из нашего времени к себе?

– Да уж, – бросил дежурную реплику дон Севильяк.

– Маршрак…

Иван не дал Дигону высказаться.

– Вот это вы мне, мои уважаемые Учители, и подскажете, о чём и как с ним говорить. У вас опыт встреч, наверное, на порядок выше моего. И возможно, с подобными типами… Или мы станем на тропу войны? Вернее, дорогу войны в поле ходьбы? Но ещё неизвестно, чем она для нас кончится. Оттого, может быть, что мы сейчас вступим в эту войну, ходоков в будущем не осталось…

Выкативший глаза на говорящего Ивана дон Севильяк, от последних слов его громко сглотнул, словно ударил в барабан.

– Да-а, Ваня, – сказал Симон. – Выводы твои… Хорошо, что они неверные, а то можно себе представить поле ходьбы непроходимым из-за тесноты, созданной в”ыгами и кушерами. Другое дело, – он помолчал, – что ты прав, и следует попробовать поговорить с этим Ждущим. А о чём…

– Он не любит, когда говорят с ним. Он любит говорить сам, – поведал Дигон о манере беседы с в”ыгом.

– Это пока над ним не каплет, – заметил Сарый. – Если он разумный, то, не смотря на все видовые и моральные различия, о которых я говорил, ему должны быть известны истины, которые не знают противоречий. Я имею в виду, что всё живое – смертно.