Чтение онлайн

Думая о перемене жилья, он всегда мучился вопросом: зачем ему это надо, если он здесь-то теперь бывал лишь для того, чтобы отметить своё появление в настоящем? И коль скоро ему вдруг понадобиться выйти к современникам, он просто может прогуляться по улице, выбраться на Невский, позвонить кому-нибудь из не позабывших ещё его друзей и тех же девушек, – вот и пообщался. А там, на вилле, в роскоши… Там ведь и поговорить будет не с кем, к тому же кто-то должен будет ухаживать за всем этим хозяйством, не самому же ему выполнять бесконечные работы и загружать себя хлопотами.

А здесь, в однокомнатной квартирке пятиэтажки, в спальном районе города, живёт он тихо, приборки на полчаса. Зато никто не знает, дома он или нет; никто не отметит его внезапного исчезновения или появления после ходьбы во времени. Одним словом – здесь он сам себе хозяин.

– И мне тоже здесь хорошо. И это тоже – правда, – сказал он в тон Симону.

– Верю, Ваня. Мишура всё это… Богатство, аристократический шик… – Симон вздохнул. – И тлен к тому же. Я вот когда-то жил… Не буду уточнять где. Так вот, там теперь почти ничего. Туристов, правда, водят за деньги и, скажу, немалые, дабы показать жалкие останки того, что было… Так-то, Ваня.

– А я что говорю? То же самое. И… Скажи, Симон, – вдруг набрался решимости Иван.

– Да?

Признание Симона о житье где-то в прошлом заставило Ивана вспомнить о Напель. Щемящая тоска охватила его от сознания, что ничто так и не подсказало ему в последнее время, как всё-таки найти правильные пути, ведущие к Напель.

Кроме одного. Зыбкого и неопределённого, поскольку до сих пор оставалось только в виде предположения или неясного желания, чтобы так и было, как он задумал.

– Я ведь побывал за Поясом Закрытых Веков…

– И что?

– Сейчас соберусь, – Ивану хотелось сказать и спросить, как можно проще, но никак не удавалось подобрать слова, хотя он как будто уже давно проиграл в уме подобную сцену. – Ладно… Этот Пояс якобы был образован тогда, когда за него ушли люди из нашего будущего… Они прошли по временному каналу, созданному Пектой. Если был пробит такой временной канал, то тогда в поле ходьбы должен был остаться хоть какой-то от него след. Ведь так?

– М-да… – Симон посмотрел на Ивана исподлобья. В его глазах промелькнуло удовлетворение, но и нечто такое, замеченное Иваном ещё тогда, когда Симон в стенах ИНИСКа исповедовался о перлях. – Я думал, – после продолжительной паузы продолжил он, – что у тебя этот вопрос появится значительно раньше. Сразу после того, как ты оттуда вернулся. Готовился к ответу. А он не возникал, и мне показалось… – Симон облизнул губы, – никогда у тебя и не возникнет. Хотя, конечно, лет, может быть, через десять нам пришлось бы вернуться к этому. Что ж… – Симон вновь помолчал, и начал было высказываться дальше: – Конечно…

Но тут из прихожей заслышалось знакомое кряхтение, пыхтение и бормотание:

– Каждый верт чахоточный…

Симон вскинул брови:

– Что-то новенькое в его лексиконе.

– Он теперь у нас не такой, каким был прежде. Отъелся на казённых харчах. Вы же денег не жалеете. Оттого-то он теперь других чахоточными считает, – пробурчал Иван с досадой на не ко времени объявившегося Учителя. – Я сейчас.

Он направился в прихожую, дабы своим видом образумить Сарыя, прекратив поток сквернословий, безостановочно изрыгаемых его скрипучим голосом, и сказать о присутствии Симона.

Учитель самого КЕРГИШЕТА сидел на полу в свободной позе пьяного под забором, откинувшись спиной на стену и широко разбросав в стороны ноги. Грязен он был от пяток до макушки головы; в волосах застряли веточки с листьями, трава и… даже ползал какой-то жук. Зато на замызганном его округлом и щекастом лице блуждала блаженная улыбка деревенского зубоскала.

– Ва-аня, – пропел он при виде ученика.

– Здесь Симон, – коротко оповестил тот Учителя.

– О! – неподдельно простонал Сарый. Блажь с него слетела шелухой, щёки поползли вниз, глаза заблестели и забегали. – Я в ванную, а ты, Ваня… прикрой меня!

Иван против воли усмехнулся: как в бою.

Вообще, многие ходоки использовали военные словечки и обороты. Ему как-то недосуг было разобраться в сути их возникновения, но иногда появление подобных фраз занимало и наводило на мысль о совершенном незнании подноготной своих новых товарищей, в том числе и ближайших – Учителей. Чтобы так к месту употреблять армейские команды или сленговые выражения, надо было покрутиться среди современных военных и поучаствовать в военных операциях. В конце концов, если Сарый защищал Фермопильские ворота, то это не значит, что тогда могли так говорить: прикрой меня! Это явное новообразование.

– Ладно уж, ползи, – снизошёл Иван до просьбы Учителя, унылым взглядом отмечая грязные следы, оставленные на полу и стене. – Во что оденешься?

– Я там уже припас кое-что из одежды, – заговорщически прошептал Учитель и на карачках, втянув голову в плечи, двинулся в ванную комнату, стараясь, чтобы Симон из-за ног Ивана не мог его рассмотреть.

«Он никогда не будет взрослым», – подумалось Ивану при виде смешных потуг Учителя скрыться от сомирника, сидящего от него всего в трёх шагах. – «Как нашкодивший школьник начальных классов. Ползёт вот…»

Симон с понимающей улыбкой, а Иван со скучным лицом после уборки грязи, принесённой Учителем, сидели на кухне и слышали плеск отмывающегося Сарыя и его завывания, означавшие пение, порой прерываемые фырканьем.

Из ванной Учитель вышел чистым и кротким, с потупленными глазами занял место за столом. Пил горячий чай большими глотками, обжигался и сопел. Прилизанные волосы его высыхали и отслаивались прядками. Глаз на сотрапезников не поднимал.

– Камен, – строго и в то же самое время, как показалось Ивану, печально сказал Симон. – Ваня спрашивал у меня о Кап-Тартаре.

Сарый дрогнул и проглотил пряник, не жуя.

– Сам догадался или…

– Увы, дорогой, сам.

– Давно пора бы, – недовольно сказал Сарый и сердито посмотрел на чашку с чаем, будто она была в чём-то виновата.

Учители, поглядывая друг на друга, посидели молча. Иван их не торопил. Знал уже, раз зашёл разговор, то они теперь всё выложат, а сам он никуда не спешил.

– Ну что ж, Ваня, – сказал Симон, – всё когда-то начинается. Вот наступила очередь открыть тебе и Кап-Тартар.

– Сдаётся, эта очередь меня могла бы вообще обойти стороной, не спроси я Вас о нём.

– Не обошла бы. Ты сам чуть позже поймёшь, почему мы не спешили посвятить тебя до поры-времени в его… не тайну, конечно, какая уж там тайна, но в его существование…

Сарый усиленно заморгал и с нехарактерной для него нерешительностью, когда это касалось еды, потянулся и взял пряник, повертел его в руке и положил назад в вазу.

Иван воспользовался паузой и спросил:

– Это имеет какое-то отношение к греческому Тартару?