Чтение онлайн

Интересно, что псевдопатриотический мотив уголовного преследования Ходорковского довольно быстро перестал быть только кулуарным. Стоявший у истоков «дела ЮКОСа» первый заместитель Генерального прокурора РФ Юрий Бирюков, курировавший, как отмечалось, на своем посту в том числе и расследование по первому делу наших доверителей, называя причины кризиса ЮКОСа «глубинными», пишет, что они состоят в том, что колоссальные ресурсы страны, являющиеся результатом труда нескольких поколений российских людей, получил узкий круг основных акционеров. Этот посыл, по логике прокурорского работника, плавно переходит в разговор о намерениях Михаила Ходорковского продать нефтяной гигант американской компании «Шелл». А затем делается вывод: «Вряд ли истинный гражданин своей страны искренне будет считать для нее лучшей долей быть сырьевым придатком Запада». Кстати, эту часть своих откровений бывший высокопоставленный чиновник Генеральной прокуратуры РФ разместил в главе своей книги, названной им очень символично: «Экспроприация экспроприаторов» [30] .

Но по обозначенной логике выходит, что самое надежное средство для привития патриотизма в том понимании, как его представляют в силовых ведомствах, это тюрьма. Невольно вспоминается изречение другого прокурорского деятеля: «Рожденный в правовой борьбе против эксплуататоров, наш Уголовный кодекс рубит широко, его огненные удары грубы и резки, как сама революция». Его звали Андрей Януарьевич Вышинский.

А уже в наши дни, совсем недавно, аналогичные разъяснения для еще сомневающихся поступили с намного более высокого уровня. В январе 2012 года в одной из своих предвыборных статей Владимир Путин заявил: «Считаю, что мы тогда поступили правильно, повысив влияние государства в сырьевых отраслях. И не только потому, что кое-кто из олигархов пытался продолжать впрямую покупать политику. В самом начале моего первого президентского срока мы столкнулись с настойчивыми попытками продать за рубеж ключевые активы. Сохранение в частных руках нескольких человек стратегических ресурсов страны в перспективе 5-10 лет означало, что контроль за нашей экономикой будет осуществляться извне» («Ведомости», 30 января 2012 года).

…И последнее про данный подвид блюстителей революционной законности. Их пролетарский гнев имеет четко установленные границы. «Мочить в сортире» следует лишь того, на кого получено разрешение свыше…

Третью группу, согласно уже упоминавшейся терминологии, можно определить как «выгодоприобретатели» (бенефициары), причем следователи, стремящиеся на данном и ему подобных делах исключительно к карьерному росту, пожалуй, составляют здесь меньшинство. Основная масса ищет, и небезуспешно, возможности для обеспечения своего высокого процессуального статуса и полномочий соответствующим, не менее высоким личным благосостоянием. Иначе говоря, речь идет о банальной коррупции и некоторых формах обогащения. О том, что представителям следственного ведомства федерального уровня не чужды такие устремления, свидетельствует обвинительный приговор за взятку курировавшему на своем посту расследование по «делу ЮКОСа» начальнику ГСУ Следственного комитета при прокуратуре РФ Д. Довгию; просочившиеся в СМИ скандалы со следователями по «делу ЮКОСа» Р. Хатыповым и А. Николаевым. Не случайно председатель Следственного комитета РФ Александр Бастрыкин вынужден был признать: «К сожалению, коррупционное зло порой действительно просачивается и в наши ряды» («Российская газета», 9 апреля 2008 г.).

К более безобидным случаям может относиться устройство жен, родственников и приятелей на работу на «теплые места», например в известную государственную структуру, поглотившую большую часть ЮКОСа, или в не менее привлекательные коммерческие организации. К слову, в одном из уголовных дел, касающихся отмеченной нефтяной компании, документально отражены факты устройства однокашника по институту руководителя «юкосовской» следственной группы в управление безопасности инвестиционного банка, ранее входившего в структуру так называемой группы «Менатеп-ЮКОС» (если пользоваться терминологией следователей), а затем его же перехода на должность заместителя начальника правового управления ЗАО «ЮКОС-РМ».

Известно также, что находящиеся за пределами России бывшие менеджеры ЮКОСа порой рассказывают собеседникам об известных им случаях передачи в безраздельное пользование своим преследователям или их доверенным лицам фирм, ранее функционировавших в интересах и под контролем нефтяной компании. Впрочем, возможны иные версии. Например, в органы прокуратуры поступало заявление о том, что один из изымавшихся следствием векселей «Томскнефти» номиналом 500 млн рублей затем чудесным образом оказался в свободном обращении. А некий К. после обыска в его фирме сообщил о пропаже мобильного телефона Vertu стоимостью 9,5 тысяч евро. Жалобу проверял прокурор Валерий Лахтин. Традиционно он не нашел никаких нарушений в действиях следователей и сообщил заявителю письмом от 15 декабря 2006 года за № 34/2-69-06, что «порядок хранения изъятых при обысках предметов и документов соответствует требованиям уголовно-процессуального законодательства».

Замечу далее, что порой количество жалоб и приводимые в них подобные или иные вопиющие сведения превышали границы терпения следственных начальников. И тогда проводилась так называемая доследственная проверка в целях возможного выявления в действиях конкретных следователей признаков различных преступлений, предусмотренных Уголовным кодексом. Обратимся к документу от 10 апреля 2006 года за подписью исполняющего обязанности руководителя Главного следственного управления Следственного комитета при СК РФ С. Маркелова. Из него следует, что предметом проверки в отношении ряда высокопоставленных следователей стали сообщения:

– о злоупотреблении должностными полномочиями следователями Р. Хатыповым и А. Николаевым, которые, по мнению заявителей, в рамках расследования уголовного дела производили следственные действия в отношении ОАО «Томскнефть» с целью оказания содействия бизнесмену Г-ву в приобретении подконтрольной ему компанией дочерних предприятий ОАО «Томскнефть», за что последний оказал следователю Р. Хатыпову помощь в устройстве быта и досуга;

– о том, что председатель совета директоров банковского холдинга Ю-в путем вымогательства завладел пакетом ценных бумаг обвиняемого К., совершив это при содействии начальника службы безопасности банка Л-на, а также следователя Р. Хатыпова, ускорившего по просьбе указанных сотрудников банка привлечение К. к уголовной ответственности и его арест, оказывавшего давление на обвиняемого, обещая тому освобождение из-под стражи;

– о том, что следователи Р. Хатыпов и А. Николаев требовали от другого обвиняемого – генерального директора К-ва взамен на отказ от его уголовного преследования «ввести в его компанию лиц от Хатыпова и Николаева», а от супруги коммерсанта – предоставить возможность выкупить принадлежащий компании особняк за половину его стоимости под гарантию освобождения ее мужа;

– о том, что Р. Хатыпов, А. Николаев и другие следователи следственной группы активно работают в отношении банка «И-ка», выполняя сделанный им заказ на развал этого банка;

– о том, что А. Николаеву банк «К.-Б.» за лояльное к себе отношение выплатил более двух миллионов долларов;

– о том, что обвиняемый К. не был выпущен на свободу из-за вмешательства банкира Ю-ва, поскольку последний пообещал за осуждение К. на максимальный срок более 20 млн долларов;

– о том, что привлеченному по делу руководителю компании «С-з» А-ву мера пресечения с ареста на подписку о невыезде была изменена за 6 млн долларов;

– о том, что «за ослабление интереса к банку “К.-Б.”» следователю Р. Хатыпову через доверенных лиц было передано 2 млн долларов.

Один из отмеченных эпизодов стал достоянием гласности, и о нем много и в подробностях писала пресса. Скандал был связан с весьма подозрительными (мягко говоря) действиями возглавлявшего какое-то время бригаду по «делу ЮКОСа» уже упомянутого следователя Радмира Хатыпова и его подчиненных. Расследование касалось дочернего предприятия ЮКОСа – «Томскнефти», в качестве одного из обвиняемых в хищении проходил бывший председатель правления банка «Траст» Олег Коляда. Как выяснилось, арестованный Коляда с ведома и, как предполагалось, по инициативе следователей весной 2007 года с помощью специально приглашенного в здание Следственного комитета нотариуса оформил на жену доверенность на распоряжение имевшимся у него крупным пакетом акций банка, который затем был за 40 млн долларов продан бывшему компаньону банкира существенно ниже рыночной цены.

Со слов банкира, приведенных в газете «Коммерсантъ» за 1 апреля 2008 года, его вынудили совершить сделку по продаже своей доли в уставном капитале ОАО «Национальный банк “Траст”» по заниженной цене, что нанесло ему ущерб на сумму около 100 млн долларов. Как утверждает господин Коляда, эта история началась еще до его ареста, когда в банке «Траст» ему предложили продать его долю акционерам банка за 10 % номинала. Он же утверждает, что провел независимую оценку стоимости своей доли, после чего заявил акционерам, что готов уступить ее не менее чем за половину номинала. В противном же случае, утверждает господин Коляда, он осуществит продажу своей доли сторонним покупателям. Тогда, по словам господина Коляды, его стали постоянно вызывать на допросы следователь Генпрокуратуры Хатыпов и член следственной группы Николаев. Как заявил господин Коляда, в результате оказанного следователями давления он заключил договор об управлении его долей в течение месяца с председателем совета директоров банка «Траст» Ильей Юровым. Срок действия этого договора истекал 16 декабря 2006 года, однако 11 декабря Коляда был арестован. Уже когда он находился под стражей, следователи Хатыпов и Николаев, по словам господина Коляды, убедили его продать свою долю в уставном капитале банка господину Юрову. Причем следователи попросили начальника СИЗО выписать ему доверенность специально для совершения этой сделки. Однако поскольку принадлежащая господину Коляде доля в уставном капитале банка находится в одном из офшоров, у нового владельца возникли проблемы с ее переоформлением. И тогда, по словам господина Коляды, следователь Николаев вызвал в здание управления Генпрокуратуры по расследованию особо важных дел нотариуса, оформившего ему доверенность.