Чтение онлайн

Крайнов находился под подпиской о невыезде, вел себя в Мещанском суде, как и его защитники, очень осторожно, в контакты с другими адвокатами не вступал, что заставляло, конечно, беспокоиться и предполагать, что от него можно ждать всяких неприятностей. Однако, вопреки ожиданиям, дал вполне нейтральные показания (как и позже, в Хамовническом суде), по сути выдвинутых против него обвинений не признал себя виновным, и, несмотря на это, в результате Мещанский суд ему назначил пять лет лишения свободы условно.

Хорошо помню, как был напряжен этот человек, когда зачитывались последние строки обвинительного приговора. Услышав из уст судьи слова об условном наказании, он отвернул голову в сторону, пряча, как мне показалось, сползающую по щеке слезу. И когда затем кто-то из бравших у меня интервью журналистов спросил, не считаю ли я столь мягкий приговор Крайнову доказательством его сговора с обвинением, я довольно резко ответил, что у меня нет для этого ни малейших оснований и мы должны только радоваться за того, кто избежал тюремного заключения…

Из сказанного выше о происходившем в Мещанском суде уже можно составить некоторое представление о председательствовавшей на процессе судье И. Колесниковой. Но этого мало, и более полную картину лицезреть позволят другие, не менее важные подробности и детали.

В судейский состав по первому делу Михаила Ходорковского и Платона Лебедева, помимо И. Колесниковой, вошли двое судей – Елена Максимова и Елена Клинкова. Сразу замечу, что о последних двух участницах слушаний при всем желании сложно что-либо сказать. За весь период судебного следствия, длившегося девять месяцев, лишь одна из них, на моей памяти, проявила себя, задав пару незначащих вопросов кому-то из многочисленных свидетелей.

Какое производило впечатление на присутствующих в зале это судейское трио, можно вновь судить по наблюдениям Р. Полонски, озаглавившей свой материал «Россия на скамье подсудимых»: «Трое женщин-судей сидят на возвышении в конце зала. Они напоминают двух учительниц начальной школы, окружающих стервозного завуча, – да и по зарплате, кстати, приравнены к школьным учителям. Судья справа – игривого вида блондинка – рассеянно смотрит в пространство и периодически зевает, когда Ходорковский и Лебедев объясняют тонкости банковских процедур в начале 1990-х или схемы оптимизации налогообложения в сибирских “свободных экономических зонах”. Судья слева – тучная, очень некрасивая женщина, с напряженным вниманием не отрывает взгляда от клетки. Между ними, под гербом Российской Федерации, ссутулилась в кресле судья Ирина Колесникова – живое воплощение бюрократии советского типа, чьих глаз вообще нельзя разглядеть за стеклами очков в белой оправе. Почти не скрывая сговора с обвинением, она листает Уголовный кодекс [61] , пока не отыщет какую-нибудь процедурную диковину, позволяющую отклонить доказательства, представленные защитой» (The Spectator, 4 апреля 2005 г.).

В связи со сказанным более подробно можно говорить только о руководившей ведением процесса судье Ирине Колесниковой.

Прежде всего она была известна тем, что незадолго до нашего судебного разбирательства вынесла обвинительный приговор компаньону Михаила Ходорковского и Платона Лебедева – Василию Шахновскому, причем в тандеме с тем же гособвинителем Дмитрием Шохиным. Повторю свое мнение, что такая сопричастность к «делу ЮКОСа» явилась причиной поручения именно Колесниковой уголовного дела наших доверителей, как и сам факт попадания его в Мещанский суд вопреки предусмотренному законом порядку определения территориальной подсудности. Впрочем, разрешение ею дела Шахновского сыграло с судьей дурную шутку. Без какой-либо объективной необходимости, явно обеспечивая обвинителям задел на будущее, Колесникова включила в описательную часть приговора как прямые, так и косвенные указания на вовлеченность в якобы противоправные действия также Ходорковского и Лебедева. В свою очередь, в их обвинительном приговоре позже фигурировали ссылки на Василия Шахновского при изложении эпизода, квалифицированного как уклонение от уплаты налогов с физических лиц.

Такой сомнительный подход позволил, во-первых, при заявлении отвода всему составу Мещанского суда сослаться, в числе прочего, на заведомую необъективность и предвзятость Ирины Колесниковой. По этому поводу защитой Платона Лебедева указывалось: Мещанский суд в лице федерального судьи Колесниковой И.Ю. уже определил свое отношение к Лебедеву, поскольку, рассматривая одно из дел, относящихся к так называемой категории «дел ЮКОСа», по обвинению Шахновского В.С., по сути, указал на Лебедева как на соучастника вменяемого Шахновскому преступления, признав последнего виновным в приговоре от 5 февраля 2004 года. Этот же аргумент фигурировал и при обращении в Европейский суд по правам человека как доказательство нарушения принципа справедливого судебного разбирательства. Коммуницировав жалобу, ЕСПЧ отдельно обратил внимание на данный довод защиты и поставил перед Правительством РФ соответствующие вопросы.

В ходе разбирательства дела Ходорковского и Лебедева в Мещанском суде Колесникова отличалась пунктуальностью в ведении процесса, начиная заседания ровно в назначенное время и строгим голосом выговаривая опоздавшим. Она, впрочем, как и другие судьи, активно дистанцировалась от защиты, и порой казалось, что даже по зданию суда Колесникова избирает такие маршруты, чтобы с нами ненароком не столкнуться. И видимо, дабы подобного конфуза не произошло где-нибудь в метро или на автобусной остановке, председательствующую привозил на работу водитель на большом джипе японского производства «тойота-лэндкрузер», причем о ведомственной принадлежности обоих нетрудно было догадаться.

В целом не оставляло впечатление, что Колесникова, находясь в сильном напряжении, периодически написанном на ее лице, постоянно чего-то опасается. Возможно, не только на сторонних наблюдателей, но и на профессиональную судью произвело сильное впечатление количество вооруженной охраны и людей в штатском, взявшихся наводить свои порядки в судейской епархии.

На действия Колесниковой не раз заявлялись возражения, начиная уже с предварительного слушания в отношении Лебедева. Ей публично было брошено обвинение в личной заинтересованности в исходе дела и иных прегрешениях, реакцией на которое стало вынесенное председательствующей распоряжение «о недопустимости высказываний, которые не этичны по отношению к участникам судебного заседания, умОляют (орфография сохранена. – К. Р.) престиж и авторитет судебной системы в целом, что имело место в выступлениях обвиняемого о том, что председательствующий по делу позволяет себе фабриковать официальные документы уголовного судопроизводства, включая в них не соответствующие действительности, заведомо ложные сведения».

Очень бросалось в глаза неудержимое стремление Ирины Колесниковой к максимальной регламентации руководимых ею заседаний, когда даже короткая отлучка защитника по естественной надобности предварялась величайшим соизволением председательствующей, едва ли не с обсуждением всеми участниками процесса убедительности доводов просящего.

В сказанном нет сильного преувеличения, подтверждением чему может служить такой фрагмент из протокола судебного заседания от 17 августа 2004 года:

«Защитник Шмидт: Ваша честь, Уважаемый суд, у меня болит спина, и мне очень тяжело 1,5 часа сидеть, если можно, разрешите мне минут на пять выйти в коридор и походить, не мешая суду.

Обсуждается вопрос о предоставлении возможности защитнику Шмидту покинуть зал судебного разбирательства и продолжить судебное разбирательство в его отсутствие.

Подсудимый Ходорковский: Не возражаю, со мной согласовано, на моей защите не скажется, заявление вынужденным не является.

Подсудимый Лебедев: Не возражаю.

Подсудимый Крайнов: Не возражаю.

Защитник Падва: Не возражаю.

Защитник Левина: Не возражаю.