Чтение онлайн

Между тем, согласно письму начальника финансового управления администрации ЗАТО г. Лесной от 19 апреля 2004 г., данному на адвокатский запрос, было установлено, что кроме ООО «Бизнес-Ойл», ООО «Форест-Ойл», ООО «Вальд-Ойл», ООО «Митра» налоговые платежи в бюджет в неденежной форме проводились и другими организациями, а именно: в 1998 году – 71 организация, в 1999 году – 55 организаций. И при этом к иным организациям аналогичных претензий не предъявлялось, что как минимум свидетельствовало об избирательности уголовной репрессии.

Позиция защиты. Если говорить о ситуации с предоставлением налоговых льгот, то Мещанскому суду защитой Ходорковского и Лебедева был предъявлен целый ряд имевшихся в деле документов, безоговорочно подтверждавших, что функционировавшие на территории ЗАТО г. Лесной компании неоднократно проверялись органами налогового и бюджетного контроля, и те не находили никаких нарушений ни в предоставлении, ни в использовании налоговых льгот. Этот же факт подтвердился и в свидетельских показаниях. В связи с последним очень любопытно, что уже после вынесения первого приговора Ходорковскому и Лебедеву, а также банкротства ЮКОСа посредством предъявления тому налоговых требований в декабре 2009 года в Хамовническом суде бывший директор ряда компаний, действовавших в ЗАТО, включая «Форест-Ойл», Александр Ильченко, приглашенный выступить как свидетель обвинения, без тени смущения рассказывал присутствующим: «…Мне известно, что эти общества занимались обычной финансово-хозяйственной деятельностью, связанной с торговлей нефтепродуктами, что законность этой деятельности подтверждалась налоговыми проверками, осуществляемыми представителями государства… Как я себе представлял, это была обычная деятельность по купле-продаже нефтепродуктов. Что я себе представлял? Что фирма не обязательно должна находиться в том регионе, где фактически находятся ее нефтепродукты. То есть не обязательно для фирмы, что она была зарегистрирована в Лесном и там должен стоять завод. И, собственно говоря, эти различные проверки, которые фирмы несколько раз проходили, признавали деятельность совершенно нормальной, обычной и особо никаких нарушений не находили ни в деятельности, ни в уплате налогов. Я считал, что фирма занималась обычной коммерческой деятельностью».

Огромную помощь защите оказали привлеченные специалисты, среди которых назову Дениса Щекина и Сергея Семенова, убедительно доказавшие правомерность использования налоговых льгот. Одним из приводившихся аргументов стала судебная практика. Как оказалось, арбитражные суды не раз сталкивались со схожими претензиями налоговых органов и в результате разбирательства становились на сторону налогоплательщиков.

Не менее показательно демонстрировалась суду и несостоятельность обвинений в уклонении от уплаты налогов посредством расчета с бюджетом в неденежной форме.

Прежде всего выяснилось, что все без исключения векселя были не только погашены, но и по причине своей процентности (28 %) принесли ЗАТО немалую прибыль в размере свыше 500 млн рублей. Предоставленные суду факты убедительно доказывали, что никакого ущерба бюджетным отношениям причинено не было. Фактически здесь могла идти речь только об изменении способа уплаты налогов.

Важно отметить, что вывод об отсутствии вреда от внесения в бюджет ликвидных векселей не является только личным мнением автора или приглашенных защитой в Мещанский суд специалистов. Еще ранее к такому же выводу пришли ученые Института экономики Уральского отделения Российской академии наук, куда обратилось руководство администрации ЗАТО г. Лесной с просьбой дать заключение по этому вопросу. Однако суд отказался приобщать к материалам уголовного дела документ, составленный группой научных работников, а также не пожелал слушать по существу проведенного исследования специально явившегося в суд заместителя директора указанного института.

Позднее, в 2007 году, когда Миасский городской суд Челябинской области по инициативе органов прокуратуры судил бывшего главу администрации

ЗАТО г. Трехгорный Николая Лубенца за действия, аналогичные рассматриваемым, тот был полностью оправдан по обвинению в принятии в местный бюджет процентных векселей ОАО «НК “ЮКОС”». После изучения материалов дела суд в приговоре указал, что ему не представлено доказательств того, что действиями Лубенца охраняемым законом интересам общества, а также муниципальному образованию г. Трехгорный причинен существенный ущерб. В судебном заседании было установлено, что все векселя ЮКОСа были реализованы; инвестиционные программы, в которых данные векселя были использованы, «в настоящее время приносят доход бюджету города в размере 300 млн рублей ежегодно». Здесь же содержался и вывод Миасского суда, уничтожавший какие-либо основы для измышлений об оперировании ценными бумагами как способе уклонения от уплаты налогов.

Относительно законности осуществления такого рода расчетов необходимо иметь в виду положения Налогового кодекса в единстве с целым рядом ведомственных нормативных актов, прежде всего Министерства финансов и Министерства по налогам и сборам (позже – Федеральная налоговая служба). В Налоговом кодексе РФ содержится статья 111, определяющая обстоятельства, исключающие вину лица в совершении налогового правонарушения. Одним из таких обстоятельств признается выполнение налогоплательщиком письменных разъяснений по вопросам применения законодательства о налогах и сборах, данных налоговым органом или другим уполномоченным государственным органом или их должностными лицами в пределах их компетенции.

Таких разъяснений в виде ведомственных писем защита продемонстрировала Мещанскому суду едва ли не с десяток. Хотя на самом деле для объективного разбирательства хватило бы и одного – совместного письма Минфина РФ и МНС РФ от 29 декабря 1999 года, которое лишь с указанной даты предписывало прекратить расчеты с бюджетом в неденежной форме. Под ним стоят подписи первого заместителя министра по налогам и сборам РФ В. Волковского и министра финансов РФ М. Касьянова.

Я уже не говорю об опровергающих версию обвинения показаниях знатоков налоговых правоотношений и сотрудников администрации г. Лесной, которые выступали в суде. Кстати, с подачи следственно-прокурорских деятелей позднее глава администрации ЗАТО г. Лесной и один из руководителей налоговой инспекции были осуждены к лишению свободы.

Картина с налоговым эпизодом и художествами наших противников была бы неполной, если бы отсутствовал хотя бы короткий рассказ о том, какова была участь приглашенных защитой специалистов и подготовленных ими заключений. Вместо того чтобы предоставить возможность приглашенным адвокатами лицам изложить свое мнение и затем объективно проанализировать подготовленные письменные заключения и дополняющие их показания, председательствующая Ирина Колесникова на пару с прокурором Дмитрием Шохиным делала все возможное, чтобы доказательства невиновности Михаила Ходорковского и Платона Лебедева не были продемонстрированы в суде, а затем в приговоре всячески опорочила специалистов, при этом извратив положения закона ровно до противоположного смысла.

Уже весьма немолодой человек, кстати, бывший судья, Сергей Семенов очень обстоятельно готовился к выступлению в Мещанском суде, выработав при этом целую концепцию, объясняющую объективную необходимость и правовую допустимость расчета в 1999 году с бюджетом в неденежной форме. Однако он, встав к трибуне, пережил немало неприятных минут, когда судья Ирина Колесникова не дала ему ответить по существу ни на один вопрос защиты, снимая их один за другим. Интересы же прокурора Дмитрия Шохина к специалисту находились совсем в другой плоскости.

Вот как описал увиденное посетивший судебный процесс как раз в этот день писатель Виктор Шендерович – человек, острый на язык и от возмущения не стеснявшийся в выражениях: «Вторник, два часа дня, Мещанский суд Москвы. Пожилой почтенный юрист сделал заключение о том, что таким же образом, за который судят Лебедева, налоги в 94–99 годах платили буквально все – и всё это было абсолютно в рамках закона. Десятки страниц, добрая сотня ссылок на законы, постановления, прецеденты, статьи Конституции… Почти все вопросы защиты отводятся судьей Колесниковой как не имеющие отношения к делу, и наступает черед орденоносца прокурора Шохина. Вот его вопросы, имеющие отношение к делу и не отведенные судом: “Специалист!” Именно так, не по имени-отчеству, а: “Специалист! Где происходила ваша встреча с адвокатами?”, “Специалист! Приходилось ли вам общаться с адвокатами ранее?”, “Специалист! На какой возмездной или безвозмездной основе вы делали это заключение?” И еще пяток таких же хамских вопросов, правильным ответом на которые, в принципе, должна стать пощечина. Когда пожилой интеллигентный юрист не выдерживает и просит прекратить эти намеки, судья Колесникова, перебивая, резким голосом просит его не давать оценок вопросам, а отвечать по существу. Сидящие в клетке наблюдают этот зоопарк уже не первый месяц, но потом тоже не выдерживают, и Ходорковский закрывает уши пальцами. Так вот. Хотя просьба г-жи Колесниковой была обращена не ко мне, я как свидетель все-таки позволю себе сказать несколько слов – по существу. Так вот: никакого судебного процесса по делу Ходорковского – Лебедева не существует в природе. Просто несколько нанятых Владимиром Владимировичем Путиным сукиных детей различного пола, сидя в помещении Мещанского суда, выполняют полученное задание» [68] .

А вот как затем свое недоверие к специалистам объяснили составители обвинительного приговора: специалисты не могут считаться таковыми в смысле понятия, определяемого в УПК РФ, поскольку они (речь идет о кандидатах юридических наук Д. Щекине и С. Семенове, причем первый из них преподавал налоговое право в вузах и был автором ряда книг по вопросам налогообложения. – К. Р.) «фактически не имеют стажа практической работы в налоговых органах либо в органах, проводящих аудиторские проверки, бухгалтерских или финансовых организациях». Хотя ничего подобного в плане требований к специалистам закон не содержит.