Чтение онлайн

Затем эстафету приняло следствие и продолжило добиваться оговора не менее «интеллигентными» способами: «Я помню первые допросы, помню следователя, который визжал и буквально брызгал слюной, истошно вопя: “Иваныч! (это он так ко мне) Ты же русский! Что тебе эти евреи, эти Борисовичи!!!” Тогда мне было более чем дико слышать этот бред от маленького человечка, кстати говоря, далеко не русской национальности. Тогда мне это казалось кошмарным сном, и я спрашивал себя: “Господи, куда я попал? Что происходит?” Я не верил, что этот бред происходит со мной…»

Во время следствия сотрудники Генпрокуратуры уточнили, чего именно они хотят. Следовало признать вину и сказать, что во время работы в ЮКОСе Переверзин контактировал и получал различного рода указания от троих – Брудно, Лебедева и Ходорковского. В этом случае можно рассчитывать на условный срок. Однако Переверзин никакой вины за собой не чувствовал и считал, что признаваться было не в чем. Тем более что Брудно в ЮКОСЕ он видел всего один раз, а с Ходорковским и Лебедевым вообще не общался.

Из-за постоянного давления Владимир Переверзин 23 августа 2005 года при предъявлении обвинения в окончательной редакции согласился признать вину частично, при этом пояснив, что признает себя виновным только в том, что был формальным директором кипрских компаний «Пронет», «Рутенхолд» и формально подписывал контракты на приобретение нефти и нефтепродуктов. Но при этом указанные действия считал законными и о противоправном их характере даже не подозревал.

Вероятно, такой результат следствие сразу же записало себе в актив, поскольку затем в обвинительном заключении появилась запись, что помимо наличия на иждивении малолетнего ребенка к обстоятельствам, которые могут быть признаны судом смягчающими наказание Переверзину, следует отнести еще и активное способствование раскрытию преступления. Правда, этот ориентир для определения гуманного наказания «добрая» судья Ярлыкова проигнорировала, предпочтя указать как основание своего снисхождения наличие хронического гастрита и простатита, определив в итоге Переверзину «всего» 11 лет лишения свободы в колонии строгого режима – срок, который дают не каждому убийце…

Упоминая судью в одном из своих интервью, Переверзин позже поделился уверенностью в том, что Ярлыкова прекрасно понимала, что судит невиновных людей: «В течение всего процесса было ясно, что все настолько сфабриковано и сфальсифицировано, что я не сомневаюсь, она просто заранее уже знала, что выносит незаконное решение».

Зачем же и кому понадобилась такая жертва и есть ли хоть капля вины в его действиях? Обращает на себя внимание, что в уголовном деле находилась переписка Владимира Переверзина на английском языке с финансовым директором компании «ЮКОС» Мишелем Субленом, который брал его на работу и обсуждал ее детали. Из данной переписки следовало, что Переверзин – обычный административный работник компании, выполняющий свои должностные обязанности. Однако, как затем выяснилось, это не помешало следствию включить в обвинительное заключение Лебедева ложное утверждение, что именно он взял Переверзина на работу в ЮКОС. Об этом сам Переверзин с большим удивлением узнал во время допроса в Хамовническом суде в августе 2010 года, о чем и сказал, назвав это «наглым враньем». По мнению Переверзина, именно для таких фальсификаций от него так настойчиво требовали признания вины и факта знакомства с Лебедевым. Очевидно, все это делалось для придания видимости правомерности незаконных действий сотрудников прокуратуры.

После вынесения Басманным судом Москвы обвинительного приговора кассационные жалобы на него направили не только осужденные, но также еще и Ходорковский с Лебедевым, чьи интересы были со всей очевидностью затронуты этим судебным актом. Ходорковский, например, писал, что поскольку на предварительном следствии по делу Малаховского и Переверзина он как «руководитель организованной преступной группы» не был даже допрошен, то такое недоброкачественное судопроизводство не может быть признано всесторонним и объективным, а следовательно, и приговор, основанный на материалах необъективного следствия, не может быть законным.

Но поскольку в связи с предусмотренным в УПК порядком кассационные жалобы подаются через суд, действия которого подлежат проверке, судья Елена Ярлыкова просто не допустила того, чтобы доводы «главарей орг-группы» в защиту невинно пострадавших дошли до Мосгорсуда.

Тогда Платон Лебедев написал заявление непосредственно в горсуд. В нем он просил предоставить ему возможность дать свидетельские показания при кассационном разбирательстве жалоб защиты Малаховского и Переверзина на приговор Басманного районного суда г. Москвы посредством личного участия или видеоконференции. Один из его вполне весомых аргументов выглядел так: «Совершенно очевидно, что в тексте приговора содержатся формулировки, фактически предрешающие вопрос о моей виновности по уголовному делу № 18/432766-07. И это несмотря на то, что при судебном разбирательстве в Басманном суде г. Москвы я по данному делу ни разу не допрашивался, хотя защита подсудимых такие ходатайства суду заявляла!»

Но Московскому городскому суду это было неинтересно, и его стены показаний ни Лебедева, ни Ходорковского в тот раз так и не услышали…

Как уже стало понятным из вышесказанного, защита Михаила Ходорковского и Платона Лебедева поставила перед Хамовническим судом вопрос об этапировании Владимира Переверзина из колонии для дачи показаний на процессе. Оснований для этого было предостаточно – он, согласно версии стороны обвинения, являлся активным членом организованной группы и якобы был задействован в осуществлении коварных замыслов руководителей ЮКОСа.

Действительно, Переверзин затем был доставлен в Москву и выступил на суде. А перед этим его в колонии посетили два человека в штатском, уже знавшие, что Переверзин дал согласие выступить свидетелем защиты, и советовали не делать этого. Напротив, они рекомендовали признать вину, предупредив, что иначе по УДО (условно-досрочное освобождение из колонии) его никто не отпустит.

Однако, проявив очевидное мужество, Владимир Переверзин на сделку с совестью не пошел и предстал перед участниками судебного разбирательства жарким днем 31 августа 2010 года. Слушая его выступление, а чуть ранее показания его же товарища по несчастью Владимира Малаховского, я постоянно ловил себя на мысли о том, как легко дается нашим правоохранителям наклеивание криминальных ярлыков на самую обычную предпринимательскую деятельность при очевидном попустительстве судов. С помощью предоставляемых ему защитой для обозрения материалов из уголовного дела Переверзин очень убедительно и в деталях рассказывал присутствующим, что, приняв поручение от сотрудников ЮКОСа, он на Кипре занялся получением необходимых регистрационных документов, истребованием разрешений на открытие офисов и их подысканием, арендой помещений, наймом персонала, поставкой на налоговый учет, налаживанием документооборота, приглашением аудиторов. Когда же фирмы заработали, они стали официально покупать нефть у компании «ЮКОС», производить расчеты, заключать контракты. Он отлично знал, и это не скрывалось, что компании «Пронет» и «Рутенхолд» – часть ЮКОСа, поскольку существовал консолидированный баланс и все результаты деятельности кипрских компаний там находили отражение.

Такой очевидный для всех слушавших показания Переверзина вывод о его невиновности и искусственности обвинений, приведших его за решетку, явно не устраивал прокуроров, и Лахтин стал мешать ходу допроса. Аудиозапись сохранила следы противоборства сторон, вызванного совершенно очевидным в данной ситуации вопросом защитника.

«Адвокат Мирошниченко: И о существовании организованной группы, которая похищала нефть, вам ничего не известно?

Свидетель Переверзин: Ну, из материалов уголовного дела, да, мне известно. Более того, я непонятно каким образом определен как соучастник этой организованной преступной группы, да, что является просто бредом и ахинеей. Материалы уголовного дела содержат ряд прямых доказательств, опровергающих это утверждение, которые судом в нашем процессе были полностью проигнорированы. Я думаю…

Прокурор Лахтин: Ваша честь, может, мы прекратим в этой части допрос Переверзина?

Адвокат Клювгант: Нет, не прекратим.

Прокурор Лахтин: Приговор вступил в законную силу, если ему что-то не нравится и его защитнику Дуднику, они могут в надзорном порядке, так сказать, эти проблемы решать…

Адвокат Клювгант: Да не надо рот затыкать свидетелю.

Прокурор Лахтин: …с точки зрения уголовно-процессуального законодательства. Я требую исполнения федерального законодательства, защитник Клювгант, а не рот затыкаю. На основании уголовно-процессуального кодекса и закона “О прокуратуре Российской Федерации”.

Адвокат Клювгант: Статью покажите.

Судья: Тихо.

Адвокат Клювгант: Статью покажите.

Судья: Продолжаем.

Свидетель Переверзин: Организованной преступной группы не было и быть не могло».

И еще один, не менее показательный фрагмент допроса свидетеля:

«Адвокат Мирошниченко: И последний вопрос. А на вас не оказывалось какое-либо давление с момента задержания или даже раньше с целью оговора Михаила Борисовича Ходорковского или Платона Леонидовича Лебедева?