Чтение онлайн

– С ней всё будет в порядке, - доверительно сообщает Боб Губернатору.
– Просто сейчас она очень расстроена.

– Разве можно её в этом винить?
– задумчиво произносит Губернатор.
– Попробуйте потерять такого кормильца.
– Мгновение он жуёт свою щёку, размышляя.
– Оставьте её в покое. Разгребём этот бардак позже.
– Он ещё немного размышляет, не отводя взгляда от трупа на тротуаре. Наконец он окликает через плечо:

– Гейб, сюда!

Подходит коротко стриженый коренастый человек в водолазке.

Губернатор тихо произносит:

– Я хочу, чтобы ты привёл в чувство тот кусок дерьма, отведи его в камеру и помести под охрану.

Гейб кивает и исчезает внутри торгового центра.

– Брюс!
– окликает Губернатор второго из команды. Подходит чернокожий бритый наголо мужчина в бронежилете из кевлара, с АК-47 на бедре.

– Да, босс.

– Созови всех на площадь.

Чернокожий недоверчиво вскидывает голову.

– Всех?

– Ты слышал - всех.

Губернатор подмигивает ему.

– Собираюсь провести небольшое городское собрание.

* * *

– Мы живём в жёсткое время. Мы все находимся под огромным давлением. Каждый день нашей жизни.

Губернатор громко произносит в громкоговоритель, который Мартинес нашёл в заброшенной пожарной части, сиплый выразительный голос разносится над голыми деревьями и факелами. Солнце село за горизонт и теперь всё население скучковалось в темноте рядом с вышкой в центре площади. Губернатор стоит на каменных ступенях, выступая перед горожанами с авторитетом политика и мотивацией безумного оратора.

– Я понимаю давление, - продолжает он, пытаясь завоевать внимание аудитории. Его голос эхом разносится по площади, отражаясь от заколоченных витрин в конце улицы.
– За последние несколько месяцев, мы все столкнулись с горем... потеряли своих близких.

Он делает эффектную паузу и видит множество опущенных лиц, с мерцающими в свете факелов глазами. Он чувствует всю тяжесть боли. Он улыбается внутри, терпеливо выжидая момент, чтобы продолжить.

– То, что сегодня произошло в торговом центре, не должно было произойти. Вы все напуганы... Я понимаю это. Но это всё равно не должно было произойти. Это симптом ещё большей болезни. И мы должны излечить её.

На мгновение он оглядывается на восток и видит склонённые фигуры, собравшиеся у накрытого тела темнокожего мужчины. Боб стоит на коленях позади девушки по имени Лилли, поглаживая её спину, в то время как она, словно в трансе, смотрит на лежащего гиганта под окровавленной простынёй. Губернатор поворачивается к своей аудитории.

– Начиная с сегодняшнего вечера, мы будем бороться с этой болезнью. С этого момента всё будет по-другому. Обещаю вам... всё изменится. Мы создадим новые правила.

Под пристальным взглядом зрителей, он делает несколько шагов.

– То, что отделяет нас от монстров за стеной, это - цивилизация! –

Он так сильно выделяет слово "цивилизация", что оно эхом раздаётся над крышами домов.
– Порядок! Закон! Как это было у древних греков. Они знали о трудностях любви. Они называли это "катарсис".

Лица смотрят на него с нервным выжидающим выражением.

– Видите гоночный трек вон там?
– спрашивает он в громкоговоритель.
– Хорошенько взгляните туда!

Он поворачивается и даёт сигнал Мартинесу, стоящему в тени вышки. Мартинес жмёт кнопку на рации и что-то шепчет человеку, на другом конце. Эта часть должна была быть тщательно подготовлена.

– С сегодняшнего дня, - продолжает Губернатор, глядя как множество голов поворачиваются к большой, тёмной "летающей тарелке", расположенной в восточной части города, огромная круглая оправа которой, поднимается навстречу звёздам. – С этого момента! Это будет новый греческий театр!

С пышностью и великолепием праздничного фейерверка и с громким щелчком вспыхивают большие ксеноновые лампы над треком, издавая металлический гул, направляя гигантские лучи серебряного света на арену. Раздаётся коллективный вздох собравшихся на площади горожан и стихийные аплодисменты.

– Вход бесплатный!
– Губернатор чувствует, как нарастает энергия, потрескивая как статическое электричество, и он продолжает.
– Отбор не закончен, друзья. Хотите драться в кольце? Всё, что для этого нужно сделать - это нарушить правила. Только одно. Преступите закон.

Он смотрит на них с возвышения, ожидая ответа. Некоторые из людей смотрят друг на друга, некоторые кивают, в остальные выглядят так, словно хотят выкрикнуть "Аллилуйя".

– Любой, нарушивший закон, отправится на ринг! Всё просто. Если не знаете законов, всё, что вы должны сделать, это спросить. Прочитайте грёбаную Конституцию. Пролистайте Библию. Поступай с другими так, как ты желал бы, чтобы другие поступали с тобой. Золотое правило. Это всё. Но услышьте мои слова. Тот, кто поступает с другими немного иначе... будет драться!

Раздаются одобрительные возгласы и Губернатор продолжает подпитывать энергией толпу.

– С этого дня, вмешательство в дела других - это нарушение закона, и за это вы будете драться!

К шуму добавляются другие голоса и голоса возносятся к небу.

– Украдёте и будете драться!

Толпа одобрительно кричит, объединяясь в праведный хор.

– Ударите пожилую леди и будете драться!

Присоединяются ещё голоса, освобождая страх и отчаяние.

– Убьёте и будете драться!

Приветствие нарушает какофония сердитых возгласов.

– Навредите кому-либо неважно как, особенно если убьёте, будете драться. На арене. Перед Богом. До смерти.

Шум перерастает в путаницу аплодисментов, улюлюканья и криков. Губернатор выжидает, когда спадёт волна.

– Начнём сегодня вечером, - произносит он шепотом, сквозь треск громкоговорителя.
– Начнём с этого психа, парня, управляющего складом - Сэма мясника. Он решил, что он судья, присяжный и палач.

Затем Губернатор указывает на арену и внезапно взывает голосом, более уместным на службе в церкви.

– Кто готов к расплате? КТО ГОТОВ К ЗАКОНУ И ПОРЯДКУ?

Толпа шумно взрывается.

* * *

Подняв взгляд, Лилли видит, как на расстоянии половины квартала движется толпа численностью около сорока человек. Толпа распространяется шумной волной, двигаясь по улице как одна гигантская человеческая амёба, возбуждённо раскачивающаяся с бурными одобрительными возгласами, в направлении арены гоночного трека, которая находится в двухстах ярдах к западу, освещённая серебряным светом. При виде происходящего в животе Лилли всё переворачивается.