Чтение онлайн

— Договоримся? — спросил я монаха. Тот вопросительно поднял тощую светлую бровь.

Угрожать мне было нечем: если снять его картину со стены нашей спальни, монаху будет некуда возвращаться, и он примется бродить по всему Хогвартсу, что в определенном смысле мне бы польстило, однако преподаватели вряд ли стерпят такое существо среди привычных и до отвращения реалистичных жителей закартинного мира. Оставалось торговаться. Но что я мог ему предложить? Он ведь даже не был живым, как лесные питоны, которых можно было соблазнить мясом.

Сидя в кабинете Макгонагалл перед своенравным монахом, я чувствовал себя в полной растерянности, поскольку не представлял, как можно повлиять на практически недосягаемое неживое существо. Разве что разрезать полотно, как это сделал когда-то Блэк?

— Добби, — позвал я в порядке эксперимента. — Эй, Добби, ты не слишком занят?..

Раздался хлопок, и передо мной возник эльф, на голове которого красовалось несколько разноцветных вязаных шапок. Я уже знал, что это дело рук Гермионы Грейнджер, поставившей своей целью освободить упрямо не желающих свободы эльфов Хогвартса, и Добби считал своим долгом собирать всё, что она прятала в гостиной Гриффиндора, поскольку недовольные эльфы перестали там убираться, опасаясь случайно взять в руки столь неприятный подарок.

— Добби не слишком занят, — ответил эльф. — Линг хочет поговорить?

В этом году он наконец-то перестал звать меня сэром и молодым господином.

— Ты случайно не знаешь, как можно прогнать обитателя портрета? — спросил я и указал на монаха, косившего глазами вниз, туда, где стоял эльф. Увидев мое творение, Добби вздрогнул.

— Добби должен подумать, — нерешительно проговорил он.

— Некогда думать, — вздохнул я. — Время поджимает… Ладно, а ты можешь позвать сюда Кровавого Барона? Я бы и сам сбегал, да меня Макгонагалл здесь посадила. Если я уйду, а этот… — я указал на монаха, — останется, у меня опять будут неприятности.

— Добби сходит! — эльф с готовностью кивнул головой и собрался было отправляться на поиски слизеринского привидения, но я остановил его, поинтересовавшись:

— Можешь объяснить, как ты меня услышал? Я ведь не являюсь твоим хозяином.

— Добби просто слушал, — ответил эльф, пожав плечами. — Добби думает о Линге, потому что Линг верит, что из Добби может выйти учитель…

— Ты уже учитель, — сказал я. — Не прибедняйся.

Однако не взирая на то, что эльф обрел некоторую уверенность для обращения ко мне по имени, подобные слова все еще вызывали в нем приступы робости и самоуничижения, воспринимаясь как незаслуженная похвала. Добби замотал головой, отрицая тот факт, что из него получился учитель, и поскорее исчез из кабинета, чтобы в очередной раз не спорить со мной на подобные темы.

Монах на портрете больше не улыбался. Знал ли он, кто такой Кровавый Барон, или нет, но мне все же удалось вызвать в нем если не тревогу, то хотя бы интерес.

Казалось, время почти остановилось. Добби не было, монах продолжал занимать чужой портрет, прогнав из него предыдущую обитательницу, а я старался не думать о том, сколько времени потрачено впустую, поскольку вместо отсидки в кабинете можно было бы сделать астрономию и начать, наконец, собирать материал для курсовой по зельям. «Двадцать свитков! — с содроганием подумал я в очередной раз. — Это же кошмар!»

Прошло еще несколько минут, и, наконец, сквозь дверь кабинета в комнату вплыл Кровавый Барон. Он застыл посредине, глядя на меня без всякого выражения, будто я был предметом мебели. Добби, однако, решил не возвращаться.

— Спасибо, что согласились придти, — начал я. — Мне хотелось спросить, — отчего-то я слегка нервничал, — не знаете ли вы, как удалить отсюда вот этого типа? — Я указал на монаха. Кровавый Барон перевел взгляд на портрет, и его невозмутимость сменилась чем-то отдаленно напоминающим удовольствие.

— О-о, — протянул он, оценивающе разглядывая настороженного монаха. — Полагаю, здесь… — Барон повел рукой, — ему не очень рады.

— Не то слово, — ответил я.

— Думаю, я знаю, где ему может понравиться, — продолжил Барон, подплывая ближе к портрету. — Где ему будет на что посмотреть… и где его примут, как своего… Идем, — обратился он к монаху. — Идем вниз, за мной. Ты не пожалеешь.

Монах бросил на меня подозрительный взгляд, но, судя по всему, соблазн оказался велик. Барон начал опускаться прямо сквозь пол кабинета, и монах, глянув на меня последний раз, последовал за ним, отправившись в какие-то места Хогвартса, о которых знали только привидения, свободно проходящие сквозь стены.

«Неужели!», с облегчением подумал я и поднялся со стула. Что же мне делать дальше? Сомнительно, что монах когда-нибудь вернется в нашу спальню, справедливо полагая, что в этом случае я просто сниму его со стены, отрезав доступ к замку. Я вышел в коридор и отправился в гостиную, пообещав себе больше не оживлять написанные мной картины. В конце концов, если кто-нибудь их купит и пожелает, чтобы по его дому шастали такие вот создания, то пусть оживляет их сам.

Судя по всему, монах больше не тревожил чувствительных обитателей Хогвартса, и Макгонагалл решила пока не докладывать Снейпу о случившемся. Ее отношение ко мне стало еще суровей, но это, к счастью, никак не влияло на изучавшийся нами материал, разве что я начал получать больше домашних заданий.

Однажды я бился над эссе по трансфигурации ряда кислот, когда за стол прямо передо мной уселась Гермиона Грейнджер и плюхнула на раскрытый журнал Трансфигурация Сегодня, из которого я переписывал очередную цитату, какую-то толстую книгу.

— Смотри сюда, — проговорила она и ткнула пальцем в шевелящуюся картинку. Я посмотрел, но даже не успел разобрать, что там нарисовано, потому что Гермиона склонила ко мне голову и зашептала:

— Линг, нам очень нужно поговорить с тобой, только не в замке. Мы знаем, что ты не ходишь в Хогсмид, но не мог бы ты в следующее воскресенье взять у Снейпа разрешение?

Это было так неожиданно, что я слегка растерялся. Гермиона восприняла мое недоумение как колебания.

— Пожалуйста, не отказывайся, — продолжала она, не спуская с меня глаз. — Приходи в «Кабанью голову», часам к двум. Знаешь, где она? — И не дожидаясь моей реакции, ответила сама: — За почтой, в самом конце переулка…

— Гермиона, — перебил я ее, придя, наконец, в себя. — Ты уверена, что вы хотите поговорить именно со мной?

— Да, — тряхнула она головой, — уверена. Я понимаю, что ты имеешь в виду, но… послушай, здесь нам лучше ничего не обсуждать, — она снова ткнула пальцем в картинку. — Амбридж и все такое… Если у тебя не получится, предупреди меня заранее, хорошо?

— Хорошо, — сдался я. Гермиона с озабоченным видом подхватила книгу и унеслась обратно за свой столик. Я подвинул к себе журнал, но теперь, конечно же, все мои мысли оказались далеки от проблем трансфигурации. Гриффиндорцы что-то задумали, и хотя с одной стороны это было крайне любопытно, с другой я не был уверен, что меня не ожидает какая-нибудь разборка на тему «а не шпионишь ли ты на Волдеморта». К тому же, за все эти годы я ни разу не просил у декана разрешения на посещение Хогсмида — мне вполне хватало летних прогулок с Хагридом. «Он наверняка что-нибудь заподозрит, — думал я, рассеянно глядя на журнальную иллюстрацию, где молодая колдунья трансфигурировала синильную кислоту в лимонад. — Того гляди, не отпустит…» Однако впереди было еще десять дней, а Макгонагалл ждала эссе к понедельнику, так что я выкинул из головы мысли о гриффиндорских авантюрах и погрузился в мир трансфигурации органических и неорганических кислот.