Чтение онлайн

Пауки встретили меня так же, как в прошлый раз. Их делегат покинул гнездо и разговаривал со мной неподалеку от входа, хотя я не собирался заходить внутрь. Возможно, это был тот самый арахнид, не советовавший мне связываться с кентавром Сильваном.

— До нас уже доходили слухи, — сказал паук. — Теперь мы видим, что они верны. Ты встречался с темным колдуном; в тебе его магия.

— Да, встречался, — ответил я, на секунду вспомнив о чарах Метки, нити которой отныне опутывали и мое тело.

Паук потоптался на месте. Капавшая с веток вода скатывалась по его голове с восемью блестящими черными глазами.

— Раньше он нас использовал, — намекнул арахнид.

— Нет, он ничего не передавал, — со вздохом сказал я. — Сейчас ведь нет войны.

— Ты дашь нам знать? — полувопросительно поинтересовался паук.

— Если мне будет поручено что-то передать вам, я, разумеется, это сделаю, — ответил я, решив ничего не обещать твердо — мало ли как работает сила Метки. Паук удовлетворился этим, развернулся и потопал к гнезду, а я, прежде чем вернуться в Хогвартс, отправился на свою поляну вызывать патронуса — мне уже давно хотелось посмотреть, не изменился ли он под влиянием волдемортовских чар.

Несмотря на предупреждение Снейпа о помехах из-за Метки, до сих пор я не замечал изменений в своем колдовстве. Хотя я не экспериментировал с серьезными заклятьями, простые заклинания давались мне так же, как всегда.

На поляне я в первую очередь решил поработать с плетью. Потратив десять минут на довольно вялые упражнения под холодным дождем, я пришел к выводу, что по крайней мере в режиме тренировки никаких изменений не наблюдалось. Возможно, дело было в том, что чары Метки не коснулись палочки, и ее собственные магические поля оставались нетронутыми.

Но перейдя к заклинаниям стихий, я сразу почувствовал разницу. На уроках с Флитвиком мы не занимались стихией огня, ограничиваясь только воздухом и водой, и если с воздушной стихией проблем почти не возникало, то вода подчинялась мне очень неохотно. Сейчас же все получалось наоборот. Заклинания воздуха вышли у меня лишь с третьего или четвертого раза, зато вода слушалась значительно легче, и на несколько секунд я даже отвел в сторону лившийся на меня с небес поток дождя.

Объяснить это было несложно. Чары Волдеморта, «водные» по своей природе, помогали творить водные заклятья. Это, конечно, не означало, что Темный Лорд имел дело только с водой, точно так же как и я не работал с огнем, кроме плети вообще нигде его не используя. Но я отлично помнил виденный в Министерстве щит-водопад, молочно-белые чары Метки и ауру охранных чар крестража. Категория этих заклятий могла принадлежать только водной стихии.

Теперь, под влиянием полей Метки, стихия воздуха, находившаяся в большем родстве с огнем, давалась мне с заметным трудом. «Что ж, нет худа без добра, — думал я. — По крайней мере, с водой будет меньше проблем».

Приближалось время обеда, но, несмотря на пробудившийся голод, возвращаться в замок мне не хотелось. Сегодня был последний свободный день — завтра в школу прибудут ученики, а потом снова уроки, контрольные, теплицы, Флитвик… Кэрроу и тролли! Проклятые тролли! И зачем только они здесь понадобились? Не школа, а какой-то зоопарк!

Дождь слегка поутих, и я, наконец, решил вызвать патронуса. Отойдя подальше от деревьев, я взмахнул палочкой, произнес заклятье и в ту же секунду понял, что делать этого мне не следовало.

Фиолетовая молния словно подернулась белесой дымкой, и в момент ее вылета я едва не упустил палочку, настолько сильной оказалась энергия заклинания. Возникший патронус действительно изменился: у него появился хвост, затылок теперь не опускался, а продолжал идти прямо и вверх, возвышаясь над шипастыми позвонками и оканчиваясь выростами, которых я уже не успел разглядеть, поскольку, едва обретя плотность, патронус развернулся и одним прыжком преодолел разделявшее нас расстояние.

Вероятно, его намерение напасть я ощутил на бессознательном уровне. Наши с патронусом движения оказались одновременными: он бросился ко мне, я — влево. Он слегка промахнулся, и зубастая пасть вцепилась мне в плечо, а правая лапа с размаху толкнула в грудь, погрузив когти в тело и швырнув меня на землю.

Но когда моя спина коснулась травы, патронус уже исчез — я успел стукнуть его палочкой прежде, чем он сумел бы оторвать мне руку. Первые несколько секунд выплеснувшийся в кровь адреналин, о котором я так мечтал, отправляясь к паукам, вызвал во мне эйфорию. В тот момент я не пытался оценить случившееся, лишь видел перед глазами изменившегося патронуса, ясно понимая, что теперь его снова придется дрессировать.

Потом я ощутил боль. Правое плечо словно утыкали раскаленными гвоздями; грудь и живот жгло, будто на них развели костер. Осторожно приподнявшись на левом локте, я с некоторой опаской осмотрел себя, беспокоясь, что патронус распорол кожу и мышцы до самых внутренних органов, и хотя раны оказались не настолько глубокими, я едва не ударился в панику, глядя на потемневшую от крови разодранную одежду.

Улегшись обратно в траву, я попытался если не убрать, то хотя бы снизить интенсивность боли. В этой ситуации худшим моим врагом являлись нервы. Волноваться было нельзя, иначе концентрация ослабнет, и я начну терять больше крови. Сейчас она стекала горячими струйками по бокам и груди, и этого казалось вполне достаточно, чтобы убить меня, если я так и продолжу лежать посреди леса и ничего не делать.

Мне понадобилось трижды сосредотачиваться, чтобы уменьшить болевые ощущения и на время забыть о них. Затем наступила очередь ран. Те чары, которыми я лечил царапины на прежних тренировках с патронусом, оказались неэффективны против порезов такой глубины, да к тому же несущих в себе эхо волдемортовской магии. В конце концов мне все же удалось кое-как затянуть их одним из тибетских заклятий — теперь по пути в замок можно было не опасаться умереть от потери крови.

Поднявшись, я осмотрел правое плечо, но, к моему удивлению, крови на нем почти не оказалось. «Тем лучше», подумал я и двинулся к выходу из леса. Однако, не успев даже дойти до окружавших поляну деревьев, я почувствовал, что края ран расходятся, и кровь начинает стекать вниз по животу и ногам. «И почему я не дождался занятий с Флитвиком? — пришло мне в голову. — Ведь логично было предположить, что патронус изменится в худшую сторону, перестанет слушаться. Почему я не подождал? А теперь… — я начал смеяться, но тут же замолк: боль усилилась, кровь потекла сильнее, — по всему выходит, это попытка самоубийства — ведь на меня напала часть меня самого. Сдохну теперь в лесу по собственной глупости. Снейп был прав — я псих».

До границы леса оставалось совсем немного, однако кровь все текла, и у меня едва хватало сил, чтобы время от времени сосредотачиваться и правильно чертить в воздухе тибетский знак, который слегка ее сдерживал. Внезапно во мне пробудилась суеверная часть. «Надо дать обет, — решительно подумал я, разглядывая края ран, которые в очередной раз ненадолго срастались. — Что-нибудь про троллей? Да нет, причем тут тролли… Может, про учебу? Или про тюрьму?»

Впрочем, все это были уловки, бессмысленное оттягивание неизбежного. Я знал, что нужно обещать, и тщетно пытался обмануть себя поисками менее радикальной альтернативы. Однако затягивать колебания не стоило. Выход из лесу хоть и был близко, но я все чаще останавливался, пытаясь сберечь силы.

«Ладно, ладно, — сказал я себе, наконец, смирившись. — Обещаю. Обещаю, что если выберусь отсюда и останусь жив, то всегда — всегда, — повторил я для пущей убедительности, — буду слушаться его, что бы он мне ни приказал — ведь в конечном итоге он оказался прав…»

Тут мне пришлось остановиться и подождать, пока перестанет кружиться голова. Казалось, между деревьями уже виднеются просветы, но проклятый дождь, сумрак и слабость могли обманывать восприятие. Я попытался начертить очередной знак и только успел поднять руку, как в глазах начало стремительно темнеть, а окружающие звуки утратили ясность, став глухими и тусклыми. Я был вынужден сесть в мокрую траву и прислониться спиной к дереву. «Все будет хорошо, — подумал я, вспомнив о предсказании кентавра и намеках змей. — Но обещание остается в силе».